Танго с Пандорой

Другое направление, на котором без опаски могла работать Ида, соотносясь со своим образованием и профессией, — журналистика. Она неплохо набила руку в отделе пропаганды в написании листовок и воззваний.

Пока что Ида довольствовалась обзором всех газет, выходивших в Шанхае. Скупала их, ссылаясь Максу на то, что ищет объявление о найме на работу, да и просто хочет быть в курсе местных сплетен. Кое-что на страницах газет проскальзывало, и при сопоставлении с другими источниками и разумном анализе удавалось выявить крупицы информации, которую Ида уже передала в Центр при первой же возможности.

Когда в их гостеприимный дом пришел начальник телеграфной службы, приглашенный мужем, познакомившимся с ним в своей строительной конторе, Ида возблагодарила небеса, хотя считала себя атеисткой. Включила все свое обаяние, особенно когда мельком услышала сетования мистера Хэйли о том, что у него «увели» секретаршу, привезенную им из Англии.

— Вышла замуж за китайца, как вам это понравится? — сетовал мистер Хэйли, поглощая бифштекс и молодой картофель в кожуре. — Падение нравов. Полнейшее и безоговорочное. Он увез ее в Пекин. И где я теперь найду благонадежную даму или молодого человека? Сюда из Англии приезжает всякий сброд в поисках заработков и приключений. А ведение делопроизводства требует дисциплинированности и аккуратности.

Сразу несколько человек за столом рассмеялись и поглядели на Иду. Хэйли завертел головой с недоумением: над ним смеются? Но его заверили, что дело не в нем, а в том, что Ида готовый делопроизводитель, стенографистка, прекрасно владеющая английским, само собой, немецким. А уж что говорить про то, насколько она начитанная, обаятельная, одетая со вкусом, миниатюрная и спортивная. Чего еще желать английскому чиновнику, руководящему телеграфной Трансокеанской службой?

Он ничего и не стал желать, заявив, что с завтрашнего дня Ида может приступать к своим обязанностям. Хэйли раскраснелся и от вида «спортивной и миниатюрной» Иды, и от бренди, и от теплой обстановки, которая его обволакивала в этом доме чистоплотных и немного чопорных немцев. Уходя поздним вечером под проливным дождем, раскрыв зонт, только-только прикрывавший его полную фигуру, он так долго кланялся стоявшим на крыльце и провожавшим его Шульцам, что едва не плюхнулся в мокрую клумбу с цветами.

Буквально в первые же две недели Ида очаровала всех приходивших для отправки корреспонденций журналистов, и уже в ближайшие выходные многие из них оказались в гостях в особняке с драконами на колоннах.

Бурной деятельности Иды, которая подписывала шифровки оперативным псевдонимом «Лиза», могла помешать ее беременность. Однако переносила она ее легко, не переставала работать, принимать гостей, порхала и запоминала, записывала, передавала.

Из ее донесений следовало, что Япония очень решительно настроена получить господство в этом регионе. Захватив Маньчжурию и Монголию, затем установить полный контроль над Китаем и впоследствии над всей Восточной Азией, используя людские и природные ресурсы Поднебесной. А поскольку препятствовать этим планам будет Советская Россия, которая ведет пропаганду среди китайских товарищей и даже добилась определенных успехов именно в Шанхае, где уже создана коммунистическая партия, то для Японии это враг первостепенный.

Хотя и с Североамериканскими Штатами у японцев начался конфликт. Американцев не устраивали их наполеоновские планы и концепция — Азия для японцев. Америка подпевала в этих вопросах Великобритании. Еще в 1921 году созвали международную конференцию для решения проблем в Тихоокеанском регионе. Но ни Советскую Россию, ни Дальневосточную республику не пригласили. Через девять дней после начала конференции, о которой в Москве узнали из газет, Чичерин направил ноту протеста, где сообщал, что принятые кулуарно решения Россия выполнять не намерена.

Английский журналист Нейт Джефф, приехавший недавно из Лондона, особенно возмущался по поводу коммунистов, сидя за столом у Шульцев.

— Несмотря на Гражданскую войну, нищету и голод, эти русские распространяют свою идеологию с энтузиазмом и напором саранчи. Два года назад в Китае состоялся первый съезд КПК, хотя только двенадцать делегатов присутствовали. И все это здесь, в Шанхае, в этой клоаке, в городе желтого дьявола.

Макс с тревогой поглядывал на Иду, памятуя о ее коммунистическом прошлом. К его удивлению, жена молчала и улыбалась. Она словно бы испытывала удовольствие от ярости англичанина. Что-то в ее взгляде показалось Максу незнакомым, какое-то особое знание.

— Эти русские… Они уже проиграли, я имею в виду Белую армию, но пыла у них не поубавилось. Упертые что те, что эти. Одни хотят весь мир окрасить в красное, другие — уничтожить всех коммунистов. Безумцы! У меня есть один информатор в среде белоэмигрантов — фанатик, настоящий фанатик. Он состоит в какой-то организации монархистской направленности. Они там жаждут восстановить все как было и вынашивают планы вооруженного нападения, собираются перейти границу и поднять на восстание крестьян приграничных деревень.

— А сам-то он кто? Небось из денщиков? Многие из подобных ему в царской России ничего из себя не представляли, а теперь флер политических эмигрантов придает им вес и статус, — брезгливо заметила Ида. — Читала про таких «активистов» в какой-то газете. Там их здорово протянули. Они думают поиграть на этом.

— То была не коммунистическая агитка? — улыбнулся Нейт. — Нет уж, это солидный человек, генерал-лейтенант. Он не слишком образован, однако — личность. Знает несколько языков. Рассуждает о буддизме и восточной философии. Пользуется популярностью у казаков, которые вместе с ним ушли из России. Атаман. Он может рассчитывать на многое, заручившись поддержкой таких людей…

Журналист осекся и тему эту больше не развивал. Начал нахваливать японскую кухню, поскольку недавно как раз вернулся из Токио.

Когда он ушел, Макс спросил с недоумением:

— Как ты сдержалась и не отшила этого типа? Такое высокомерие! Не стоит его больше к нам звать.

— Напротив, он забавный в своей одиозности. И те ему не нравятся, и эти… Нам-то что до русских! Пусть хоть загрызут друг друга, — отмахнулась Ида.

Она на следующий же день оставила сигнал срочной связи и через день встретилась со связным. Вскоре получила из Центра сообщение, что речь в разговоре с Нейтом шла об атамане Семенове. Если будет возможность, необходимо выйти на его приближенных, чтобы получать более детальную информацию о планах этого палача, бесновавшегося в Забайкалье во время своего недолгого там нахождения у власти — казни, зверства, насилие. Известно, что он наладил контакт с американцами и японцами, их разведками.

Ида стояла в парке с коляской под гинкго — раскидистым деревом с толстым вековым узловатым стволом. Дерево напоминало по своей стати дуб, какие росли в Берлине, но листья, как маленькие трепещущие вразнобой на ветру веера, весьма отдаленно походили на резной дубовый лист. Не во все сады еще можно было попасть в Шанхае, некоторые диковинные, красивейшие места в Чжуцзяцзяо были недоступны для простых горожан.

Она ждала человека, который был в состоянии ей реально помочь предотвратить то, что казалось неизбежным и крайне опасным для СССР. С другой стороны, сегодняшняя встреча могла стать для Иды фатальной, если этот порекомендованный ей надежными людьми человек окажется двойным агентом. Исключать такое нельзя. Но и выхода другого не оставалось.

Под матрасиком в коляске лежал сверток с деньгами. Иду снабдили крупными суммами фунтов — самой устойчивой валютой, и долларами, которые не уступали фунту по надежности.