Сделка равных

— Достаточно, — произнесла я. — Возвращаемся.

Я заперла ворота на ключ, убрала связку в карман, и мы двинулись обратно по переулку, но когда до пивоварни оставалось всего несколько шагов, до нас донёсся разъярённый рык Хэнкока и, мы невольно ускорили шаг.

— … а я тебе говорю, что если ты мне ещё раз привезёшь эту дрянь, я тебе этот мешок на голову надену и в Темзу сброшу! — грохотал Хэнкок, нависая над возчиком. — Ты что, думаешь, мы тут свиней кормим⁈

Подойдя ближе, я увидела на утрамбованной земле высыпанные корнеплоды из нескольких распоротых мешков: морковь, лук, капуста и вперемешку с ними, бледные свёкла и турнепс. Две телеги стояли у ворот, и судя по тому, сколько всего было рассыпано, корм для скота обнаружился не в одном мешке.

— Опять? — спросила я.

Хэнкок обернулся, багровый, с жилой, пульсирующей на виске.

— Опять, миледи. Второй раз за неделю. Только нынче уже не прячут, обнаглели, положили прямо сверху, даже не потрудились прикрыть.

Я наклонилась и подняла одну почти белую свёклу, с обрубленной ботвой и землёй, забившейся в бороздки. Повертела в руках, ощущая гладкую, прохладную кожицу, и что-то вдруг кольнуло изнутри, смутное, едва оформившееся подозрение. Не давая мысли ускользнуть, я устремилась к ближайшему разделочному столу.

Нож лежал тут же. Не заботясь о чистоте, я одним ударом рассекла свёклу надвое. Срез оказался влажным, желтовато-белым и мгновенно заблестел от выступивших капель прозрачного сока. Я поднесла половинку к лицу и лизнула.

За моей спиной повисла тишина. Хэнкок замер с раскрытым ртом. Эббот вперилась в меня так, словно я на её глазах откусила голову живой курице. Двое рабочих у печей перестали работать и смотрели на меня с выражением, которое бывает у людей, наблюдающих нечто, не укладывающееся ни в какие рамки.

Я же не обращала на них никакого внимания, едва не приплясывая от восторга.

Сахар. Сахар из свёклы.

Ещё в университете, на третьем курсе, нас возили на экскурсию на сахарный завод в Воронежской области — один из старейших в России, построенный ещё в девятнадцатом веке. Экскурсовод, пожилой технолог с пожелтевшими от табака пальцами, рассказывал об истории свекловичного сахара с такой гордостью, словно сам его изобрёл: о том, как в 1801 году некий немец открыл первый в мире завод по производству сахара из свёклы, но прогорел, и как спустя десять лет Наполеон, заставил Францию засеять свёклой тысячи акров. Тогда я слушала вполуха, думая о своём. Сейчас, стоя посреди цеха с половинкой свёклы в руке, я отдала бы многое, чтобы послушать ещё раз.

Но я знала то, чего не знал этот немец: как выпарить сок, как очистить его известью, как кристаллизовать сахар. Главной проблемой свекловичного сахара в это время была очистка: сок давал жуткий привкус земли и чего-то неуловимо скотного, от которого морщились даже те, кто был согласен терпеть многое ради дешевизны. И там, где конкуренты получили бы бурую, пахучую патоку, у меня будет белый, чистый сахар.

И это можно сделать в солодовни. Те же печи, тот же принцип: медленный, контролируемый нагрев, при котором вода испаряется, а сахар остаётся.

Да это же золотое дно. Тростниковый сахар стоил шиллинг за фунт и дорожал с каждым месяцем, потому что война не кончалась, а карибские плантации были далеко, и каждый корабль с сахаром рисковал попасть под французский каперский фрегат. Свекловичный сахар, произведённый здесь, в Саутуорке, из свёклы, выращенной в Кенте или Эссексе, стоил бы вдвое, втрое дешевле, и спрос на него был бы бездонным, потому что сахар в Англии потребляли все, от герцогов до прачек, и потребляли в таких количествах, что плантации Ямайки не успевали снабжать.

Но, увы… кормовая свёкла, которую я держала в руке, насколько мне было известно, содержала совсем немного сахара, а значит потребуется селекция. Отобрать самые сладкие корнеплоды из тех, что удастся достать, посадить их, получить семена, вырастить новое поколение, снова отобрать самые сладкие, и так из года в год, из поколения в поколение, пока содержание сахара не поднимется до приемлемого уровня. Кажется немец занимался этим семнадцать лет… но меня не было столько времени, зато у меня было преимущество: я знала, что искать, и знала, что это работает.

Как вариант можно скупить всю кормовую свёклу на рынках Саутуорка и Ковент-Гардена, перебрать, отобрать самые сладкие на вкус, выжать сок и попробовать выпарить сейчас, для эксперимента, чтобы понять, сколько сахара даст бочка свёклы при нынешнем качестве сырья, а также…

— Миледи?

Голос Эббот вернул меня на землю. Я обнаружила, что стою посреди цеха с половинкой свёклы в руке и улыбаюсь, как сумасшедшая.

— Хэнкок, — я обернулась к нему. — Собери всю эту свёклу в отдельный мешок. Всю, до последней и положи в мою карету.

— В карету, миледи?

— В карету, Хэнкок. И если в следующих поставках снова окажется кормовая свёкла, не выбрасывай. Откладывай отдельно и сообщай мне.

Он открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но посмотрел мне в глаза, закрыл рот и пошёл собирать свёклу, бормоча под нос что-то, из чего я разобрала лишь «свёкла», «карета» и «ну и дела».

Я вернулась в кабинет Эббот, положила половинку свёклы на стол и села, глядя на белый срез, уже начавший темнеть на воздухе. Мысли неслись галопом, обгоняя одна другую, и я заставила себя остановиться, вдохнуть и разложить всё по порядку. Для начала провести эксперимент. Выпарить сок хотя бы из той свёклы, что насобирает Хенкок, посмотреть, что получится, пусть он будет…

— Леди Сандерс, к вам посетитель. Мужчина. Назвался графом Хейсом и просит вас принять. Я не пустила его во двор и велела ждать у ворот.

— Спасибо, Мэри, ты всё сделала правильно.

Я поднялась, оправила юбку, вышла из кабинета и направилась к воротам. Дик, как обычно, оказался рядом прежде, чем я успела его позвать, и встал в двух шагах за моим левым плечом.

Граф Хейс ждал у ворот, опираясь на трость и разглядывая вывеску пивоварни с лёгкой, рассеянной улыбкой человека, который пришёл не торопясь и никуда не торопится. Он был одет не для Саутуорка: светлый сюртук, шёлковый жилет, начищенные до блеска сапоги, и весь его вид говорил не столько о визите к соседям, сколько об инспекции.

— Леди Сандерс, — он слегка поклонился, приподняв шляпу. — Какая приятная неожиданность. Я, признаться, не ожидал застать вас лично.

— Граф Хейс, — ответила я ровно. — Чем обязана?

— О, ничем особенным, — он махнул тростью в сторону улицы. — Я зашёл представиться как сосед. Вы, вероятно, ещё не знаете, но я приобрёл пивоварню мистера Таббса, так что мы теперь, можно сказать, соседи.

Я ждала этого, но изобразила лёгкое удивление, чуть приподняв брови.

— Вот как? Поздравляю, граф. Пивоварня Таббса — достойное приобретение.

— Благодарю. И позвольте заметить, что я искренне рад обнаружить вас по соседству. Помнится, на приёме вы сетовали на тесноту и нехватку места для расширения дела. Мне также стало известно, — он понизил голос и подался чуть вперёд, словно сообщал доверительную сплетню, — что Адмиралтейству пришёлся по вкусу ваш продукт, и они существенно увеличили заказ. Примите мои поздравления. Для леди это… весьма незаурядное достижение.

— Благодарю, милорд.

— Я, собственно, вот о чём хотел переговорить, — он переложил трость из одной руки в другую, и его губы чуть дрогнули в тонкой, едва уловимой усмешке. — Расширение производства требует площадей, а помещения в Саутуорке нынче недешевы. У меня теперь есть здание, у вас технология и контракт. Мне кажется, мы могли бы… сотрудничать. Я готов передать пивоварню Таббса в наше общее пользование, предоставить людей и взять на себя часть издержек.