Страница 77 из 80
Боде, сейчас я испытываю совершенно иные ощущения. Тогда, несколько лет назад, я была разбита. Не думала ни о чем, кроме как воспитаю ребенка. А сейчас… Я уверена, что Эмин нас на руках будет нести.
В дверь раздается нетерпеливый стук.
— Амелия? — голос Эмилии полон тревоги. — Всё в порядке?
Я не могу ответить. Горло сжато. Пытаюсь вдохнуть, вытереть лицо. Поднимаюсь, опираясь о раковину, и вижу в зеркале своё лицо — заплаканное, но сияющее таким светом, которого никогда в нём не видела. Открываю дверь.
Эмилия стоит на пороге. Ее взгляд мгновенно скользит с моего лица на тест в моей руке. В её глазах сначала вижу вопрос, потом догадка, а потом радость. Она не спрашивает. Понимает без слез.
— Амелия… — выдыхает. Ее лицо расплывается в сияющей улыбке.
Я могу только кивнуть. И снова из груди вырывается счастливое рыдание.
Эми делает шаг вперед и обнимает меня крепко-крепко.
— Две полоски? — шепчет она. — Я знала!
— Да, — выдыхаю я, уткнувшись лицом в её плечо.
Она отстраняется, держа меня за плечи.
— Я снова стану тётей! — восклицает Эмилия. Она буквально в восторге. Улыбается так, что мои слезы сменяются смехом. Смехом сквозь слёзы. — Малыш медового месяца! Ты просто героиня!
Она снова притягивает меня к себе, качая из стороны в сторону.
— Прекрати…
— Родители будут летать от счастья! Мама будет вязать пинетки с утра до вечера, а папа… о, я уже вижу, как он будет хвастаться перед всем своим кругом что у него будет еще один внук или внучка. Они обожают Аришу, а теперь… это просто праздник какой-то!
Она замолкает на секунду. Её взгляд становится особенно тёплым.
— А Эмин… Амелия, его радость не описать словами. Я знаю своего брата. Он может внешне ничего не показать, но внутри… это будет землетрясение. Тихое, но всесокрушающее. Он будет самым счастливым и самым напуганным человеком на планете. Будет тебя оберегать, как хрустальную вазу, и читать книги о воспитании. Ты увидишь. Брат… он так хотел второго ребенка. Так хотел, чтобы ты забеременела и он постоянно был рядом. Просто никогда не говорил вслух.
Её слова льются бальзамом на мою тревогу. Я представляю его мужа. Сердце моментально сжимается от нежности.
— А как сказать? — спрашиваю я тихо.
— Как? Да как угодно! Положи тест рядом с его утренним кофе. Или вручи, когда он придет уставший с работы. Это будет самый лучший момент в его жизни, в какой бы форме ты это ни преподнесла. — Она берёт меня за руки. — А потом к врачу. Пройти обследование, сдать анализы.
У меня вовсе ощущение, что я никогда не было беременна. Будто впервые прохожу подобную ситуацию. Потому что Эмилия так подробно, пошагово все рассказывает…
Оставшееся до вечера время буквально застывает. Каждая минута тянется бесконечно. Я хожу по квартире, беру телефон, кладу его обратно, и снова беру его в руки. Мне дико хочется позвонить Эмину, выпалить эту новость в трубку. Но я знаю, что он бы сам позвонил, если была хоть малейшая возможность оторваться от дел. Значит, надо терпеть.
Эмилия, обняв меня на прощание, уезжает, забрав сына. Вечером я укладываю Аришу. Она засыпает почти мгновенно, уставшая от дня игр. А я остаюсь одна со своей радостью, с которой немедленно хочется с кем-нибудь поделиться. Но
сначала Эмин!
Сажусь на широкий подоконник в гостиной, прижав колени к груди, и смотрю в ночной город. Огни машин внизу плывут бесконечными желтыми и красными реками. Я жду.
Муж приезжает поздно, далеко за полночь. Ключ поворачивается в замке совсем тихо, но я слышу. Почти бегу к прихожей.
Эмин смотрит на меня удивленно, выглядит измотанным. Но несмотря даже на усталость, в руках у него роскошный букет алых роз.
— Как ты? — его голос хриплый от усталости, а в глазах беспокойство.
— Всё прекрасно, — тихо отвечаю, принимая букет. — Спасибо... Ты голоден? Разогреть ужин? — киваю в сторону кухни.
— Нет, — он отказывается, снимая пальто. Потом подходит и целует меня. — Ариша спит?
— Да, давно. Весь день с Эмилем играла, выдохлась.
— Ммм, понятно, — он проводит рукой по лицу. Потом его взгляд фокусируется на мне, становится пристальным. — А ты сейчас как? Чувствуешь себя лучше? Говори честно.
Его внимание, даже сквозь эту усталость, такое острое.
— Отлично, — говорю я. Мой голос почему-то дрожит. Я делаю шаг навстречу. — Эмин... Мне нужно тебе кое-что сказать. Очень важное.
— Говори.
Сделав глубокий вдох, кладу ладони ему на грудь.
— Я... Я беременна.
Эмин теряется. Эмилия правильно описывала эмоции брата. Он сейчас смотрит на меня так… неверяще. Будто я сказала какой-то бред.
А потом по его лицу расползается улыбка. Она освещает всё его лицо, стирая следы усталости.
— Ты... Серьезно? — его голос звучит глухо, срывается.
— Как никогда, — мои глаза снова наполняются влагой.
Эмин больше ничего не говорит. С тихим, счастливым стоном обнимает меня, прижимает к себе так крепко, что мне становится нечем дышать. Зарывается лицом в мои волосы. У Эмина трясутся руки.
— Ами... Как же я люблю тебя.
Он отстраняется, держа мое лицо в своих ладонях, и смотрит в глаза. В его взгляде теперь буря — радость, трепет, гордость и нежность.
— Я буду рядом. Все девять месяцев. Слышишь меня? Каждый день. Каждый час.
Ну да, ага. Верю, Эмин. Знал бы ты, какой ты трудоголик. Может, действительно будешь рядом. Но и свой ноутбук из рук не выпустишь.
— Возможно, восемь, — говорю я сквозь смех и слёзы.
Бестужев моргает, не понимая.
— А?
— Срок ещё неизвестен. Завтра поедем в больницу, всё узнаем, — объясняю я, обвивая его шею руками. — И да, Эмин Бестужев, я требую, чтобы ты был рядом на каждом приёме. На каждом УЗИ. Везде. Всегда. Твоя священная обязанность.
Он снова обнимает меня, смеется.
— Принято, госпожа Бестужева, — целует в макушку. — Принято безоговорочно.
Глава 73
Зал агентства превращен в подобие зимнего сада эдвардианской эпохи: настоящий папоротник, мягкий свет, антикварная софа. Я стою в центре. В платье, которое сшила для меня Арина. Она, конечно, меня балует. Настоящая мать, которой у меня никогда не было. Зато есть сейчас. Святая женщина, которая понимает меня с полуслова. Порой даже с одного взгляда.
Тяжелый и прохладный шелк цвета морской волны струится по фигуре идеальными складками. Платье скрывает и подчеркивает одновременно.
Фотограф щелкает затвором. Я двигаюсь медленно, чувствую каждую мышцу, смещение центра тяжести. Потому что центр тяжести сейчас не я, а то, что
находится внизу живота.
До родов полторы, от силы две недели.
Физическая тяжесть смешивается с невесомостью счастья. Я думаю о доме, который строится. Осталось совсем чуть-чуть и мы будем подбирать мебель. Обсуждаем с Эмином каждую деталь. Он спрашивает обо всем, даже о мелочах, потому что хочет, чтобы там было все по моему вкусу. Да, жизнь наладилась. Мы счастливы, но… Логика подсказывает, что скоро ритм изменится. Будет хаос. Но та же логика выстраивает следующую мысль: мы справимся. Потому что фундамент заложен незыблемый. Не под дом. Под семью.
— Прекрасно! Последний кадр, Амелия, дайте мне усталость в глазах. Ту, что бывает после долгого, но прекрасного дня, — командует фотограф.