Страница 63 из 80
— Ты куда уходишь-то? — спрашиваю, когда сестра выходит наружу.
— Дела, братишка. Дела, — обняв меня, Эмилия целует в щеку. — Вечером приеду к родителям. Там поговорю с Амелией. Всего хорошего.
— До встречи.
Сестра отстраняется, а я чувствую легкую вспышку. Будто кто-то только что снял нас на камеру. Оглядываюсь, но ничего не замечаю. Да и плевать.
Эмилия уходит, а я возвращаюсь в свой кабинет. Решив оставшиеся дела, откидываюсь на спинку кресла и жду не дождусь, когда Амелия закончит с работой, придет ко мне.
Ожидание становится фоновым дискомфортом, затем навязчивым ритмом, отбиваемым пальцами по столешнице. Амелия должна была зайти. Её рабочий день закончился час назад. Однако она не берёт трубку. Это не похоже на неё. Тревога, сначала мелкая, как заноза, разгорается под кожей. Что-то не так.
Встаю, иду к двери. Может, поехала за дочерью? Но отец предупреждал, что поедет сам.
Дверь кабинета распахивается извне — на пороге стоит Марианна. Её лицо — маска сдержанности, дающей трещину. В глазах паника, которую она едва сдерживает.
— Эмин, тебе нужно это увидеть. Сейчас, — её голос неестественно ровен, что тревожнее крика. Она протягивает планшет.
Беру устройство. Вижу себя у входа в агентство. И женскую фигуру, чьё лицо скрыто моей спиной и умышленным ракурсом. Кадр, вырванный из контекста простого прощания, кричащий ложью одним лишь кадрированием. Жирный заголовок:
«Измена перед свадьбой? Брак не состоится?»
Охренеть. Что, сука, опять происходит? Какого черта?
Секунда на осознание. Холодная волна, пробежавшая по спине, мгновенно сгорает в вспышке чистой, беспощадной ярости. Кто это, мать вашу, подстроил?
— Когда? — мой голос звучит глухо.
— Только что. Буквально двадцать минут. Но это уже везде.
Амелия точно видела, поверила и сейчас… Где она? Что с ней? Мысль прожигает ярость, оставляя после жгучее, неотступное чувство вины.
Возвращаю планшет.
— Убери это. Полностью. Лучший кризис-менеджер, все ресурсы, иски о клевете. Кто бы это не сделал… Уничтожу!
— Сделаю, — кивает Марианна. — Месяце, Эмин?
— Чего? — останавливаюсь, глядя на нее в упор. — Амелия видела?
— Да, там девчонки обсуждали. Она услышала. Побледнела, когда увидела.
— Куда ушла?
— Не знаю.
Черт! Я не хочу повторений прошлого.
Глава 60
Съемки заканчиваются. Я задерживаюсь, чтобы собрать вещи, когда в помещение входит группа девчонок из нового состава. Марианна ведет их, чтобы обсудить будущий проект. Они рассаживаются неподалеку, начинается общий разговор.
Сначала я не обращаю внимания, но потом ловлю на себе их взгляды. Они перешептываются, пряча улыбки за ладонями. Потом одна из них, с холодными, любопытными глазами, украдкой показывает другой телефон. Та закатывает глаза, делая вид, будто сочувствует, но в уголках губ — торжество.
Марианна, поняв что-то неладное, забирает мобильный и вглядывается. Ее лицо сразу меняется, становится слишком бледным. Она смотрит на меня такими глазами, что самой не по себе становится.
В животе леденеет. Внутри поднимается тревога. Боже, я не хочу больше проблем. Не хочу, чтобы мое хрупкое счастье сломалось. Неужели там что-то ужасное?
— Что случилось? — спрашиваю я. Мой голос звучит громче, чем я хотела бы. Он режет тишину.
Все сразу замолкают. Марианна бледнеет. Девчонка забирает свой телефон, растерянно смотрит на меня, затем на свою подругу.
— Да ничего особенного, Амелия. Просто сплетни, — бросает другая.
— Покажите, — говорю я тихо, протягивая руку. Внутри все сжимается в тугой, болезненный ком.
Девушка нерешительно отдает мне смартфон.
«Измена перед свадьбой? Брак не состоится?»
Что за черт?
Эмин в обнимку с девушкой.
Сначала просто не понимаю. Воздух перехватывает, сердце на миг замирает, а в висках начинает стучать. Мне физически плохо, в глазах темнеет. Что за статья? Какого черта, Господи…
Заставляю себя дышать. Глубоко. Смотрю не на заголовок, а на детали. На руку на его плече. Знакомый маникюр — нежный лунный френч, который я видела три дня назад. Часы. Тонкий браслет на запястье. И длинные распущенные волосы.
Я не сомневаюсь в Эмине. Ни капли. Но, черт, меня бесит, что некоторые гнилые люди уже начали вести себя по-свински. Кому нужен этот бред? Неужели таким образом они хорошо зарабатывают? Ради денег готовы портить людям настроение и жизнь…
Кто-то специально сделал подлость, чтобы исказить, чтобы ранить. Чтобы
разрушить.
Я поднимаю взгляд. Горло сжато, подбородок задран. Чувствую, как по щекам ползут предательские мурашки от адреналина, но внутри никакой боли, а холодная сталь.
Марианна выходит, забрав свой планшет.
— Эмилия, — говорю я четко, глядя прямо в глаза той, что показала телефон. — Его сестра. Кто делает эти подлости — не знает границ. Он обязательно за все заплатит. Подонок.
В помещении гробовая тишина. Девчонки отводят взгляд. Лишь одна смотрит сочувствующе.
— Мы... мы просто новость увидели... — бормочет одна.
— Новость, — повторяю я. — Вы увидели грязную, ложную новость. Неужели вам нравится наблюдать за такими… сплетнями? Что вам это даёт? Я же видела, как вы перешептывались. Насмехались. Господи, куда катится мир. Будьте добрее. Потому что добро всегда возвращается. Но некоторым лучше злорадствовать.
Я отдаю телефон. На лице девушки — смесь стыда и ужаса. Неужели…
— Извините, — говорит та, что все это время наблюдала с грустью и сочувствием.
— Всё. Обсуждение проекта окончено. Марианны нет. Она потом позовет вас. Можете идти.
Они, не глядя на меня, торопливо собираются и уходят. Я остаюсь стоять посреди помещения. Дышу. Руки слегка дрожат, и я сжимаю их в кулаки.
Они хотели увидеть, как я разбиваюсь? Как плачу?. Как убегаю? Они искали повод порадоваться. Потому что нашему счастью завидуют.
Но они просчитались. Я не та, кем была. Я знаю его. Я ему Эмину. Верю безоговорочно. И люблю. Безумно люблю..
Выхожу отсюда и почти бегу по длинному коридору к кабинету, где обычно сидит Амина. Дверь не заперта. Захожу без стука и замираю на пороге.
Амина сидит на большом диване. Она сжалась в комок, подобрав под себя ноги, уткнувшись лицом в колени. Ее плечи мелко, прерывисто вздрагивают. Тихий, душащий всхлип режет тишину комнаты.
— Ами? — мой голос звучит чужим, сдавленным.
Она резко вскидывает голову. Ее лицо залито слезами, ресницы слиплись, нос покраснел. В глазах — не просто расстройство, а настоящая, детская паника и боль, которую я видела крайне редко.
— М-м-м?
— Что случилось?
— Ничего, — качает головой, быстро вытирая слезы ладонями. — Ничего страшного. И это пройдёт.
— Амина, что случилось? Почему ты плачешь? Не хочешь со мной поделиться? — сажусь рядом, аккуратно касаюсь ее плеча.
— Ами, прости меня, — поворачивается ко мне. — Конечно, хочу рассказать, но не сейчас. Я на эмоциях. Как успокоюсь, так сразу. Ты не порть из-за меня настроение, ладно?
— Боже, да о чем ты вообще? Какое настроение. Как я могу просто сидеть и ждать, когда ты скажешь мне, наконец, что творится в твоей жизни? Ты в последнее время слишком замкнутой стала.