Страница 6 из 80
Черт! Он что, все слышал?
— Не твое дело.
— Сколько лет говоришь дочери? — не умолкает Бестужев, чем начинает сильно раздражать.
— Три!..
— Слишком чистая речь для трехлетнего ребенка, — взглянув на меня, щурит глаза.
Глава 6
Я замираю на секунду. Его цепкие слова проникают под кожу.
«Слишком чистая речь для трёхлетнего ребёнка».
Он что, намекает?.. Проверяет?.. Или просто играет?
Медленно поворачиваю голову. Мы снова цепляемся взглядами.
— Смотрю, ты неплохо разбираешься в детях. У тебя свои есть?
Эмин не отвечает. Только криво усмехается. И резко — почти грубо — выкручивает руль. Машина срывается с полосы и через минуту притормаживает у огромного супермаркета. Неожиданно. Я была уверена, что в таком состоянии он точно не станет никуда сворачивать. Он же злой, как черт. И в своем кабинете отчетливо дал мне понять, что на мою дочь и «мужика» ему наплевать.
— Приехали, — бросает он, уже открывая дверь.
Я молча выхожу. Воздух сухой, пахнет пылью и пластиком. Несколько человек курят у автоматических дверей, женщина в блузке с цветами с любопытством смотрит на нас. Наверняка потому, что Бестужев слишком резко остановился.
Прохожу внутрь. Услышав позади шаги, невольно оборачиваюсь и вижу Эмина.
В руке пластиковая корзина. Он не говорит ни слова. Просто идет рядом, как будто это в норме вещей.
Мы заходим в отдел с детскими сладостями. Я медленно двигаюсь вдоль полок, а он начинает методично складывать в корзинку всё подряд: киндер-сюрпризы, шоколадки, печенье, леденцы. Выбор будто случайный, но по-своему внимательный. Он даже не смотрит на цены, просто берёт.
Я наблюдаю молча. Внутри нарастает странное чувство. Это для его детей? Судя по тому, что каждую сладость берет по несколько штук… Черт! Не мое это дело. Совсем не мое.
Беру упаковку тех самых печенек, которые любит моя малышка. Затем направляюсь в отдел мороженого. Достаю несколько штук клубничного. Пусть останутся в морозильнике. Когда захочет, тогда и возьмёт.
Слышу позади шорох: Эмин добавляет что-то ещё в корзину. Мы молчим. Каждый думает о своем. Но выражение лица Бестужева настолько злое, что мне страшно что-то спрашивать.
Подходим к кассе. Я ставлю покупки на ленту и уже тянусь за телефоном… Однако он опережает меня. Быстро вставляет карту в терминал, даже не взглянув в мою сторону.
— Эмин… — тихо начинаю, но он лишь приподнимает бровь. Желваки на его скулах ходят ходуном. Я не осмеливаюсь продолжить. В машине скажу все, что думаю.
Карта пикает. Оплата прошла.
Мы выходим из магазина с тремя пакетами. Мой один — небольшой, два у Эмина — полностью наполненных.
Бестужев кладет их в багажник.
— И что это было? — спрашиваю, едва мы оказываемся в салоне.
— Что?
— Боже, да почему ты ведёшь себя так… ужасно?! Я просила тебя оплатить за меня покупки?
— Это всего лишь копейки, Амелия. Не зацикливайся.
— Эти копейки я могла бы оплатить сама! Господи, ну почему ты опять лезешь туда, куда тебя не просят? Опять ты врываешься в мою жизнь и…
— И? — перебивает жестко. — Хватит, Амелия, драматизировать.
Бросив на него ненавидящий взгляд, отворачиваюсь к окну. Весь оставшийся путь мы молчим. Лишь тихая музыка играет в салоне. Как я и предполагала, Эмин прекрасно знает адрес. Останавливает машину у старого здания, а потом выходит, открывает багаж. Я успеваю забрать свой пакетик, но Бестужев ловит меня за локоть.
— Это тоже твоей дочери, — говорит он спокойным тоном, уверенный, что я откажусь.
— Спасибо, но я взяла для дочери все, что ей нравится. Нам не нужны подарки от чужих дядь.
— Амелия, мне придется их выкинуть, — смотрит прямо в глаза. От его жестокости, злого выражения лица не осталось ни следа.
— Мне все равно.
Хватка такая сильная, что вырвать руку не могу.
— Амелия!
— Отдай своим, Эмин!
Взгляд в мои глаза, губы, шею… Эмин шумно сглатывает. А потом, выругавшись сквозь стиснутые зубы, смотрит куда угодно, только не на меня.
— У меня нет детей, — наконец возвращает на меня сканирующий взгляд.
Клянусь, будто тяжелый груз с плеч упал. Даже выдыхаю облегченно.
— Хорошо… будет подарок соседям. У них пятеро… Обрадуются.
Вру. Не знаю, почему испытываю его терпение. Я действительно не хочу… Относить все это Витаминке. Первая покупка от отца и… таким образом.
Бестужев не отпускает, сжимает крепче.
— Передай дочери, Амелия, — говорит он еще мягче.
Детский сад.
Помолчав минуту, я всё-таки киваю.
— Но это первый и последний раз, Эмин. Больше не смей так делать.
Наконец хватка на руке ослабевает.
— До встречи, — делает шаг назад.
— Всего хорошего.
— И тебе.
Я иду к подъезду. Но оборачиваюсь в последний момент. Эмин наблюдает за мной.. Заметив мой взгляд, делает пару шагов, открывает пассажирскую дверь.
— Эмин? — зову его.
— Да?
— Спасибо.
Не дожидаясь от него ответа, ухожу, закрыв за собой двери. Как поднимаюсь на пятый этаж — не помню. Клянусь, в голове просто каша. Если бы у меня был шанс увидеть свое будущее, я бы сделала все возможное, чтобы им воспользоваться. И понять, чем закончатся это «кошки-мышки».
Хочу информацию про Эмина. Хочу знать, как он жил последние годы. Но…
— Мама! — дверь передо мной распахивается.
— Малыш, я соскучилась!
— Я тоже!
Амина, стоящая позади Витаминки, смотрит огромными глазами.
Передаю пакеты подруге, обнимаю дочку. Целую ее в обе щеки.
Знала бы ты, родная, каким стал твой отец…
— Амишка, пожалуйста, дай ей мороженое. И сама угощайся. Я в душ схожу.
— Эй, у меня есть вопросы!
— Потом… Останемся наедине, все обсудим.
Она нехотя соглашается.
Вода не приводит меня в чувства. Не могу выкинуть из головы ни слова, ни взгляды Эмина. Он стал сильнее, возмужал… Такой красивый, самоуверенный, но… Чужой.
Я пыталась тебя забыть, Бестужев. Даже пыталась пойти на контакт с другими парнями. Но наше общение тянулось всего дня. А сейчас появился ты. Вновь все переворачиваешь с ног на голову. Бьешь наотмашь без пощады. Жалишь своей жестокостью.
Куда же ты исчез тогда? Почему не стал интересоваться, а?
Несмотря ни на что…. Я не хотела открывать от тебя нашу дочь. Не хотела, чтобы она росла без отца. Ведь была уверена, что папа из тебя выйдет замечательный.
Но ты… Наверное, я тебе просто надоела. И ты… выбрал другую?..
Боже, дай мне сил.
Пока сушу волосы, Амина помогает дочери помыться. А потом вовсе укладывает ее, пока я стараюсь хоть что-то поесть. Уже через сорок минут подруга заходит на кухню, садится напротив меня.
— Тебя… Эмин привез, да? Я все видела из окна. Что происходит, Амелия?
Мои глаза наполняются слезами. Я кусаю губы до такой степени, что чувствую соленый привкус во рту.
— С ума скоро сойду…
— Ты меня пугаешь, — шепчет Амина. — Я… хотела как лучше. Клянусь. Хотела, чтобы у тебя была нормальная работа. Деньги в конце концов. Я же вижу, как тебе плохо, когда не можешь купить то, что малышка хочет… Эмин… тебе что-то сказал? Нагрубил? Говорят, он так со всеми девушками обращается. Но ты-то не такая как все!