Страница 35 из 80
— Папа… — её голос едва слышен. Такое простое слово, а будто пуля прямо в сердце.
Чёрт.
Сколько лет я мечтал это услышать. Сколько ночей прокручивал этот момент в голове — что когда-то у меня будет ребенок и он назовет меня отцом. Но не думал, что будет так больно. Так пронзительно. Расчеты не оправдались. Реальность оказалась на порядок мощнее любой симуляции.
— Да, — выдыхаю, приближаясь ближе. — Я здесь.
Она глядит на меня, как будто впервые видит человека, которому можно доверять. Пальцы нервно теребят подол кофты, взгляд — чистый, открытый, но осторожный.
— А ты теперь всегда будешь? — тихо спрашивает. — Ну… рядом?
Сердце сжимается. Складывается ощущение, словно кто-то ладонью сдавил его изнутри.
Вот он — вопрос, который стоит дороже всех оправданий.
Не «почему ты ушёл», не «где ты был». А просто — «ты теперь будешь?».
Детская логика, безжалостная в своей простоте. Она отбрасывает все прошлые причины и смотрит в будущее. Ей нужна не причина моего ухода, а гарантия моего присутствия.
— Всегда, — отвечаю, не раздумывая. — Всегда, малыш.
— Даже если мама будет злиться?
— Даже тогда. — Усмехаюсь краем губ, хотя внутри горит огонь. — Иногда взрослые ссорятся. Но это не значит, что я уйду.
— Даже если я вырасту и уеду далеко?
— Даже тогда, — говорю, глядя прямо в её глаза. — Просто знай, что я всегда буду рядом. Куда бы ты ни поехала — я буду рядышком. Куда это собралась уезжать, а?
Пожимает плечами.
— Ты же тоже уезжал.
Охренеть. И как мне ответить ребенку? Ее логика безупречна.
— Я не знал, что у меня есть такая прекрасная принцесса. А теперь знаю. Это знание — критически важные данные, меняющие все. И это значит, что никогда тебя не оставлю.
Она на секунду опускает голову, потом смотрит снова — серьёзно, как взрослая.
— И ты меня не забудешь?
Эти слова ломают.
До костей.
Всё, что я когда-либо пытался спрятать за стенами из гордости, стыда и боли — вырывается наружу. Ее вопрос обнажает главный страх, который она, вероятно, носит в себе: что она — незначительна, что ее можно стереть из памяти. Это требует не эмоциональной, а фактической реакции.
— Я запомнил тебя навсегда, — отвечаю хрипло. — С того самого дня, когда увидел. И не позволю себе снова потерять. Ты же мне веришь?
Она долго смотрит, будто хочет убедиться — правда ли. Потом резко выпрямляется, тянется ко мне. Маленькие ладошки ложатся на мои плечи, и в следующую секунду она обнимает меня. Крепко.
Я замираю. Потом осторожно обнимаю в ответ.
Её руки такие тонкие, крошечные, но в этом прикосновении столько силы, что у меня перехватывает дыхание.
Черт. Как же мне этого не хватало. Этот алгоритм — объятия, доверие, безусловность — самый эффективный из всех, что я знал.
Чувствую, как дрожит её плечо.
А у меня самого внутри что-то переворачивается. Всё, что копилось годами — злость, усталость, вина — выгорает дотла. Происходит полная переоценка ценностей. Новые данные введены. Система адаптируется.
— Я тебя люблю, папа, — шепчет Ариша.
Мир становится глухим.
Всё исчезает — стены, шум, воспоминания.
Остаётся только этот голос. Факт, не требующий доказательств. Аксиома.
Я закрываю глаза, вдыхаю запах ее волос. И впервые за долгие годы понимаю, зачем всё было.
Зачем выживал.
Зачем вообще живу. Появилась конечная цель. Все предыдущие были промежуточными этапами.
Держу её, не отпуская.
Не потому, что боюсь, что уйдет.
А потому что теперь — имею на это право. Логическое обоснование моего права на нее равноценно обоснованию права дышать.
— Я тебя тоже люблю, родная.
Глава 36
Ночь почти не сплю. И даже не пытаюсь. Лежу в темноте, уткнувшись в экран телефона: на фото — Ариша. Её улыбка, щеки, взгляд — все мое. Моя принцесса очень похожа на меня.
В одной из снимков дочка с Амелией. Моя слабость. Мое прошлое. Настоящее и будущее.
Листаю снова и снова. Не могу оторваться.
То злюсь на себя — за всё, что потерял. То вдруг, сам не замечая, улыбаюсь: они мои. Мои девочки. Пусть и не до конца, но уже рядом. Со временем все встанет на свои места. Я буду для них самым важным, самым нужным.
Голова гудит. Не от бессонницы. От мыслей, которые не отпускают.
Сегодня разговор со Стеллой. И откладывать его нельзя. Мне нужна правда — честная, без прикрас. Я ее, конечно же, добьюсь. Хотя уверена, что она будет упираться.
Хочу знать, где именно всё рухнуло. Как я оказался в одной постели со Стеллой. Почему, черт побери, ни хрена не помню?!
Почему Амелия ушла, почему о дочери я узнал не от неё.
Ответы нужны не ради мести. Ради ясности. Ради того, чтобы никогда больше не ошибиться.
И только потом я решу, как наказать тех, кто обвел меня вокруг пальца. Я, сука, облажался. Не видел дочь столько лет. Разве можно это просто так отпустить?
Нет, конечно.
Мысли снова и снова возвращаются к вчерашнему дню.
Как Ариша сидела на краю моего стола, болтала ногами, держала в руках плюшевого мишку.
Смотрела на меня — не мигая, не детски серьёзно.
Как задавала вопросы.
Знаю, она поверила бы всему, что я наговорил бы. А я говорил только правду. Только то, что чувствовал. Это были не просто слова — я дал клятву.
Малышка слушала, кивала, как будто понимала больше, чем положено в её возрасте. Раньше я только с племянником общался. Кроме него ни разу не разговаривал с ребенком. Между Эмилем и Аришей очень много схожести, но в то же время они совершенно разные.
На обратной дороге дочь сидела на заднем сиденье, прижимая к себе игрушку.
Амелия — рядом. Молчаливая, сосредоточенная.
В зеркале я видел их обеих и впервые за долгие годы чувствовал не злость, не раздражение, не страх — а покой.
Как будто жизнь наконец начала складываться правильно.
Часы показывают 5:47.
Поднимаюсь, сажусь на край кровати.
Утром, конечно, работа, к полудню — подготовка к разговору на совещании, вечером — встреча со Стеллой.
Без вспышек, без эмоций. Не буду давить. Но если будет отрицать, придётся разговаривать иначе. Если понадобится, то даже шантажом.
Звонок в дверь режет тишину.
Замираю, потом встаю. В такое время может появиться только отец и… Женя.
Открываю дверь и, как предполагал, вижу Карельского. Муж Эмилии.
Папка в руках, усталое лицо, но ухмылка на месте. Уже по выражению всё ясно.
— Доброе утро, — бурчу, сжимая ручку двери. — Опять с бумагами?
Он усмехается, не торопясь отвечать.
Да, всё очевидно. Пока я торчу в агентстве, всё, что связано со вторым офисом, повесил на него. Клиенты, договора, отчёты — всё на Жене.
Конечно, он недоволен. И имеет на это полное право.
Морщусь, зарываюсь пальцами в волосы и жестом приглашаю:
— Заходи уже.
Он проходит внутрь, идет прямо на кухню. Ставит папку на край стола.
— Кофе будешь? — спрашиваю, шагая к кофемашине.
— Не откажусь, — отвечает спокойно, но в голосе — недвусмысленный намек. Молчит, пока я наливаю две чашки.