Страница 33 из 80
Взгляд падает на кольцо на пальце. То самое, которое уже давно ничего не значит. Только мешает. Слишком долго я держал его как напоминание о прошлом. Я купил его, когда очухался от комы. Одно себе, второе Амелии. Решил, что больше ее не отпущу. Но так и не нашёл. Потом вовсе отпустил, когда сказали, что она вышла замуж. Поверил.
Придурок.
С тех пор ношу это кольцо. Чтобы бабы не пожирали и не подлизывались. А то, что было для Ами, валяется где-то в моей квартире долгие годы. Не помню, куда его тогда бросил. Эмоциональный ход, не имевший под собой логики. Защита от одних проблем создала другие, более серьезные.
Снимаю. Несколько секунд держу в ладони, сжимаю, а потом резко бросаю в ящик. Захлопываю.
Наверное, Эмилия была права. Амелия видела это кольцо и делала выводы. Пусть неверные. Теперь этой преграды больше нет.
Сижу в тишине, барабаню пальцами по столу. Понимаю: у неё свои догадки, свои страхи. Она уверена, что я не свободен. Думает, что я снова предам. Но больше не будет так. Нужно последовательно доказывать обратное. Слова ничего не стоят, нужны действия.
К вечеру курьер приносит заказ. Часы показывают почти семь, когда я включаю камеры и смотрю в холл агентства. Амелия заходит, держит за руку Аришу. Моя девочка в ярком платье, рюкзак за спиной. Она смеётся, рассказывает что-то. Амелия наклоняется, слушает. У них своя вселенная. И пока в ней нет места для меня. Но это временно. Любую вселенную можно колонизировать, если найти правильный ключ.
Сегодня обычный рабочий день. Вчерашние съемки продолжаются. Амелия будет занята. И мне бы пойти, понаблюдать. Но не хочу мешать. Не хочу выбивать ее из равновесия. Стратегическое отступление иногда важнее атаки.
Включаюсь в работу. Думаю о чем угодно, но только не о ней и не о дочери. Нужно отвлечься, иначе свихнусь. Решу завтрашние вопросы тоже, потому что вряд ли приеду сюда. Необходимо найти Стеллу. Одна операция не должна мешать другой.
Секретарь приносит кофе, а потом уходит. Ее рабочий день подошел к концу. Я же полностью фиксирую внимание на бумаги. Не знаю, сколько времени проходит. Меня отвлекает легкий скрип двери. Не верю своим глаза, когда, подняв голову, вижу свою дочь.
Она смотрит на меня исподлобья. А потом переводит взгляд на игрушку, которая сидит в кресле напротив.
— Нравится? — спрашиваю аккуратно.
Ариша быстро-быстро кивает. О мое сердце стучит о ребра. Черт! Что за ощущения? Никогда подобного не испытывал. Логика отказывает, остаются только первобытные инстинкты – защищать, оберегать, быть рядом.
— Хочешь забрать себе?
— Мама не разрешает брать ничего у незнакомых людей.
Поднявшись, подхожу к дочери, опускаюсь перед ней на корточки.
— А я тебе не чужой, — шепчу хрипло. Это не эмоция, это констатация факта.
Ариша хмурит брови.
— Да? — спрашивает, глядя мне за спину. На игрушку.
— Папа, — раздается мягкий голос Амелии. — Он твой папа, малыш.
Глава 34
Я была на съемках. Но, заметив, как дочь выходит из помещения, решила последовать за ней. Да, мы с ней уже обсуждали тему ее отца. Сказала, что он вернулся и очень хочет ее увидеть, познакомиться. Поначалу мне показалось, что она не рада. Но потом начала расспрашивать про него.
Да, я наговорила столько всего про Бестужева. В самых лучших выражениях. Аришка смягчилась сразу.
А сейчас… я стою у двери и наблюдаю за дочерью и отцом. В горле пересыхает, когда вижу, как Эмин смотрит на Аришу. Его глаза начинают поблескивать. В них — то, что я вижу во второй раз за последнее время. Нежность. Настоящая. Та, о которой мечтает каждая женщина для своего ребенка. Внутри разливается тепло. Что-то давно застывшее — наконец оживает.
Бестужев осторожно касается прядки ее волос, поправляет, чтобы не мешала. Большим пальцем гладит щеку, как будто боится дотронуться сильнее и спугнуть момент. Его движения такие бережные, что я едва дышу. Неужели этот суровый, всегда закрытый человек способен на такую мягкость?
Способен. Второй раз за последние дни в этом убеждаюсь. И такой вариант Эмина мне нравится гораздо больше.
Ариша же… молчит. И именно это поражает больше всего. Моя девочка, которая обычно задает сотни вопросов подряд, сейчас только смотрит на своего отца широко раскрытыми глазами. Ни слова. Ни «где ты был?», ни «ты теперь будешь с нами?». Только взгляд, полный ожидания и чего-то непостижимого.
Я сама поражена. Я готова была к любым вопросам, к любому детскому «почему». Но она молчит. И это молчание просто поражает меня.
— Я могу тебя обнять? — тихо спрашивает Эмин.
Голос хриплый, губы дрожат. Я, приложив руку к сердцу, не знаю, как дышать. Боюсь реакции дочери. Знаю, ничего плохого не скажет и не сделает. По ее взгляду понимаю. Мы с же с ней все обсудили по пути сюда.
Но все равно… замираю в ожидании. Да, малышка думает, что в прошлый раз мы снимали клип, когда она увидела, как Эмин накричал на меня. Мне удалось ее убедить. Поэтому не станет затрагивать эту тему. Да, я солгала. Но это во благо.
Секунды тянутся целую вечность.
Ариша медленно качает головой. Это значит «да», понятное мне. Её глаза не отрываются от него.
Эмин осторожно берет ее на руки, прижимает к себе. Я вижу, как его плечи едва заметно подрагивают. Он закрывает глаза и вдыхает запах ее волос. Держит крепко, но с той нежностью, что ломает меня изнутри.
Он ведет Аришу к столу, усаживает ее на самый край. Смотрит на дочь и улыбается. Но улыбка выходит грустной. В ней столько сожаления, что у меня самой подкашиваются ноги.
Бестужев жестом показывает мне, чтобы я села напротив. Я все еще стою у порога, боюсь потревожить их. Но все же подхожу и опускаюсь в кресло.
Ариша сидит тихо, чуть склоняя голову. Ни одного вопроса. Только взгляд — пристальный, серьезный, совсем не детский.
— Солнышко… — шепчу я, но она даже не поворачивается. Все ее внимание — на нем.
— А почему ты уехал? — наконец подает голос дочка. Она обращается к Эмину, а он, открыв рот, хочет ответить, я перебиваю:
— Иногда люди ошибаются, малыш. Так бывает. Когда папа уехал, он не знал, что у нас есть ты.
Я повторяю те слова, что уже говорила ей. Просто напоминаю. Не хочу, чтобы Эмин сказал что-то другое.
— Больше не уйдёшь?
— Никогда не уйду, — Бестужев отвечает моментально. — Больше никогда.
В горле встает ком. От нахлынувших эмоций на глаза наворачиваются слезы. Глядя на Эмина, я пытаюсь вспомнить, сколько раз до сегодняшнего дня представляла их встречу. Но я ни разу не предполагала, что все будет именно таким образом.
И в этом была моя главная ошибка. Я готовилась к сцене, репетировала реплики, выстраивала мизансцены, но жизнь — не сценарий. Самые важные диалоги ведутся без слов, а самые пронзительные моменты рождаются спонтанно, в тишине и в дрожании отцовских рук.
Мой телефон вибрирует. Достав его из кармана, вижу на экране имя Амины. Черт! Она же ждет меня, чтобы вместе уехать домой.
Бросив на дочь и Эмина быстрый взгляд, выхожу наружу.
— Да, — отвечаю на звонок. — Прости, я тут…
— Да знаю я, где вы! — перебивает со смешком. — Думаю, Эмин сам вас повезёт. А я поеду домой, ладно? Стою на выходе. Холодно. Лишь хотела сказать, что я… Сегодня разговаривала с Бестужевым и наговорила ему гадостей!
Прислонившись спиной к холодной стене, я ахаю. Ожидаемо. Я знала, что когда-то Амина выскажется. Она многое видела, всегда была рядом, когда я выла от боли. И молча смотреть на то, как человек, который когда-то сломал меня, снова ворвется в мою жизнь как ни в чем не бывало, не станет.