Страница 10 из 80
— Тебе нельзя играть, — говорит он тише, почти беззвучно, но я слышу каждое слово. — Особенно со мной. Ничем хорошим это не закончится. Откуда набралась смелости, а?
Исходящий от него запах действует на меня так, что разум туманится. А перед глазами сразу пробегают картинки из прошлого.
Ночи, когда мы не спали до утра. Дни, которые проводили вместе… Слова, в которые я безусловно верила. И любовь, которая оказалась для меня ядом.
Я слишком долго пыталась восстановиться. Собрать сломанную себя в кучу. Мне это далось с огромным трудом. А сейчас… Эмин снова идёт по головам, ломает меня, как фарфоровую вазу.
Он резко отпускает мою руку, словно спохватившись. Поняв, что причиняет мне боль. Но то место, которое он сжимал, все еще горит как после ожога.
— В следующий раз думай, кого зовешь сюда. — бросает он злобно.
Я стою, не двигаясь. В груди ком. Мне хочется сказать что-то острое, меткое, но слова застревают в горле.
— Мне, думаешь, заняться нечем? Почему ты ведешь себя как тиран, Эмин? Почему придираешься ко всему, что я делаю? Что ты от меня, черт побери, хочешь?
— Чтобы ты работала. Соблюдала график и правила. Мои правила.
— Это я несколько лет назад была послушной собачонкой. Тебе в рот заглядывала. Не хотела перечить, потому что боялась потерять. А сейчас… Мне все равно на тебя, ясно? Я всего лишь работаю здесь! К тебе в рабство не устраивалась! Хватит командовать, диктовать мне, что делать, а что нет! Ты можешь предъявлять претензии лишь тогда, когда я не выполняю свои обязанности! Надеюсь, хватит ума это понять!
Эмоции берут верх. Не в силах их сдержать, выпаливаю все, что думаю. И мне сейчас действительно плевать, что он ответит и со мной сделает.
Тем временем бровь Эмина скептически выгибается. На его губах появляется еле заметная улыбка, которая не предвещает ничего хорошего, как и его взгляд, которым он прожигает на моем лице дыру.
Сжав челюсти, глубоко вздыхает и медленно выдыхает. Будто пытается взять себя в руки и не нагрубить.
— На нас смотрят со всех сторон, — напоминаю я. — Хватит на меня так пялиться. Хватит рычать. Не забывай, что я не твой раб, Эмин. Пожалуйста, — добавляю почти шепотом. — У меня есть личная жизнь, к которому ты не имеешь никакого отношения. Повторюсь: можешь ругать меня, но лишь тогда, когда моя работа не будет тебя устраивать. А все остальное тебя совершенно не касается. Я же не лезу в твою душу, не качаю свои права. Я не вмешиваюсь в твою жизнь, в конце концов! И ты, будь добр, не ломай мою, как это сделал годы назад!
— Будешь указывать мне, что делать, а что нет?
— Я не указываю. Не путай меня с собой. Просто хочу свободы. На меня никто никогда не давил, как это делаешь ты. Перестань. Просто продолжай жить, работать так, будто меня вовсе нет. Господи, ты же как-то справлялся, когда меня не было? Верно?
Эмин выдыхает, глядя мне за спину. Я уже хочу обернуться, чтобы понять, на кого он смотрит, но не решаюсь, потому что он добивает меня своей речью:
— Ты все мои заводские настройки снова перевернула, — цедит сквозь зубы, снова наклоняясь максимально близко. — Клянусь, я это дело так не оставлю. Появились, нахерачила… Все с ног на голову встало. Не жди от меня пощады. Ты за все расплатишься.
— За все — это за что? Раз я тебе неприятна, зачем пытать нас обоих? Зачем ты меня тут держишь, Эмин? Я тебя не понимаю! Что ты от меня хочешь? Что я тебе сделала, а? Это ты… — сбавляю тон, поняв, что от эмоций чуть ли не кричу. — Как ты после всего, что ты сделал, смеешь со мной так разговаривать? Ты все такой же бесчувственный, безжалостный тип, который ни о ком, кроме себя не думает. Который только и умеет играть с чувствами других и швырять в сторону, когда надоедает. Но в этот раз я не позволю тебе втоптать меня в грязь.
Видно, что Бестужев хочет ответить, но, услышав, как звонит мой телефон, молчит, снова глядя мне за спину.
На экране имя Амины. Первый порыв — сбросить звонок. Но я понимаю, что она поехала за Аришой, начинаю волноваться. А вдруг в детском саду что-то произошло?
— Да, Ами, — отвечаю.
— Мы решили поехать в парк, — говорит подруга. — Присоединишься к нам после работы? Если устала, можешь отправиться домой. Но мы с Витаминкой немного задержимся.
— Отправь адрес. Подъеду.
— Окей, мамочка! — смеясь, Амина отключается, а я снова поднимаю взгляд на Эмина.
— Мне пора, — бросаю и хочу пройти мимо, он ловит меня за руку, останавливает. — Боже, да что опять?
— Это я сломал твою жизнь? Ты уверена?
Моему возмущению нет предела? Он действительно не понимает или строит из себя дурака?
— Эмин, здравствуй. Рада тебя видеть, — услышав за спиной мягкий женский голос, я застываю. Прикрыв глаза, сглатываю. Хочется исчезнуть. Хочется не быть здесь, не смотреть в глаза Бестужева, в которых полыхает ярость.
А так же не видеть, как он разговаривает с очередной девицей.
Я даже не поворачиваюсь. Не хочу знать, кто она. Выдернув руку, быстрыми шагами иду к входу.
Как проходят последние часы — сама не понимаю. Марианна заходит, предупреждает, что завтра будет много работы. Я даже облегченно выдыхаю — будет некогда встречаться с Эмином. Надеюсь, он не станет присутствовать на съемках, иначе я… От волнения ничего сделать не смогу. Растерялась.
Посмотрев на себя в маленьком зеркальце, нервным движением руки глажу волосы. А потом подношу ладонь к горящей щеке.
Боже, я скоро с ума сойду.
Забрав сумку и телефон, вызываю такси и, когда приложение подсказывает, что авто будет через три минуты, выхожу из кабинета. Иду по длинному коридору и едва дохожу до лифтов, сталкиваюсь с… Ариной.
В горле моментально пересыхает. Она поворачивает голову, смотрит на меня, хмурится.
Узнала?
Глава 11
Я стою, словно вкопанная, ощущая, как по спине медленно ползет холодок.
В груди обрывается тонкая нить — дыхание перехватывает. Я не знаю, что скажу Арине, если она меня вспомнит. За последние несколько лет я неоднократно молилась богу, чтобы у меня был шанс встретиться с ней вновь. И вот, моя мольба была услышана. Но после того, как я узнала, что по воли судьбы, Арина — мать Эмина, я не знаю, как скрою от нее, что тот самый парень, который когда-то мне изменил и исчез — ее сын.
Облизываю пересохшие от волнения губы, сглатываю. Хочу уже поприветствовать ее и спросить, узнала ли она меня, как за спиной раздается тонкий женский голос:
— Мам, подойди, пожалуйста…
Арина мгновенно оборачивается. У двери одного из кабинетов стоит девушка лет тридцати. Может, немного старше. С темными длинными волосами, которые она распустила. И очень красивыми глазами. Да и сама она словно из обложки журнала.
Так, она позвала Арину мамой? Значит ли это, что она — сестра Эмина? Как ее тогда Бестужев называл? Эмилия, кажется…
Боже, они все такие красивые! Что Эмиль с Ариной, что их дети!
Не говоря мне ни слова, Арина направляется к дочери. Я так и остаюсь стоять у лифта в подвешенном состоянии. Её шаги быстро удаляются, а через мгновение она скрывается из поля моего зрения.
Я выдыхаю. Так, словно скинула с плеч тонну груза.
Она не узнала.
И, откровенно говоря, я рада. Потому что одно дело просто напомнить, кто ты и поблагодарить женщину, которая когда-то спасла тебе жизнь, ещё раз сказать «огромное спасибо» и уйти. Совсем другое — узнать, что она мать человека, который разнес тебе душу в клочья. И бабушка твоего ребенка…