Страница 2 из 38
А свободу выбора точки зрения гарантируют гражданские свободы обитателей острова.
Гольфстрим времени пощадил только верхушку скалы, торчащей из подвижного песка, клещей коралловых рифов и окаменевших ракушек, белых, как манна небесная — капли молока, выжатые из груди, кормящей волчат. Верхушка острова поросла пучками сухой травы и несколькими терзаемыми ветром карликовыми кустарниками. Кроме того, на краю обрыва гнездится колония грызунов, обыкновенных крыс, спасшихся с разбившегося о близкие рифы корабля.
Одни исторические источники проповедуют происхождение благородное, от Святой Троицы, другие же — происхождение в соответствии с теорией эволюции или панспермии.
Причина существования в этом Космосе неважна.
Важен ФАКТ существования.
Причиной мог бы быть Бог.
Но не есть.
И слава Богу. Поэтому создания этого мира возводят алтари себе подобным и распинают самих себя. И на здоровье.
Одно можно утверждать наверняка — в начале не было памятников.
Был рассвет.
Потом ветер с континента принес первый клочок паутины с застрявшим в ней тельцем дохлого, высушенного паука.
Согласно указаниям вдохновителей СМИ естественно, что гонка в освоении космического пространства требует жертв. По крайней мере, вначале.
Позже нити бабьего лета все чаще цепляются за ветки кустарника, оседают в траве, давая убежище паучьим странникам. И с каждым днем их прибывает все больше. Аэропланы, несомые порывами ветра странствуют из пространства, затуманенного мглистыми испарениями океанских волн.
Поэт, сидящий в бетонной норе, поклонник НФ — слепой относительно действительной природы явлений, стучал на пишущей машинке донос на себя и дифирамбы в честь приближающейся перемены:
«...чувствовал, как наполняется его трухлявое тело, как вздымается, подобно воздушному шару наполняемому чуждым шумом и шепотом токов, идущих изнутри воскрешенного тела; чувствовал, как жгучее дыхание слизывает морщины со старческого чела и пульсом наполняет вялый мускул в чреслах. Поднял голову и в потоке золотистого света поискал глазами знака Всемогущего, дыхание которого так ощутимо пронизывало кроны деревьев, выросших в этом райском саду...»
Смотрел вглубь себя, вместо того, что бы как моллюск открыться к внешнему миру живой и мучительной плотью. В наплыве знаков Апокалипсиса он угадывал пряжу, сорванную с гребней морских нереид, которые — фривольные и бесстыдно голые — расчесывают волосы над зеркалом моря, разглядывают себя в его глубине, как он — в себе самом; видел серебристые нити из разодранного паруса Летучего Голландца, что над волнами бури появились как предвестие заката лета, пророчество поры красно-желтых, пламенеющих листьев.
Ведь другие времена года — это только несмелая проба, неудавшаяся прелюдия действительной роскоши, когда летний наплыв цветов распространит золотую заразу на всевозможные травы и деревья, поглотит леса, зацветающие фантастически-мистическим барокко, охватывает сады и парки пред вратами покинутых дворцов, засевает пригородные поля. Это взрыв солнечного жара, квинтэссенция всех протуберанцев, которые зелень листьев так трудолюбиво превращала в макроэнергетические цепочки молекул — от раскрывающихся бутонов, что бы на закате жизни накопленный огонь высвободить из солнечных батарей.
На закате существования.
Боже, храни наивных.
И верящих в эту правду.
Житель этого одинокого острова, когда он только родился в этом многоязычном Архипелаге, написал однажды: «красота это болезнь, своего рода озноб таинственной инфекции, темный предвестник распада, встающий из совершенства и приветствующий совершенство вздохом глубочайшего счастья».
Так думают те, которые все еще верят, что все проходит без следа.
Осень не умирает никогда.
Если выгорит в одном очаге — паучий посев перенесет ее дальше, на другую долготу и широту, в координаты иного континуума, пошлет золотую пышность на каждый, даже самый отдаленный из островов.
Островов.
Государств.
Или планет.
Везде там, где серые грызуны упрямо создают свои лабиринты, протаптывают тропинки, иногда привстают, поднимаются на задние лапки и ищут, откуда дует ветер. Уже на двух ногах, согласно с теорией эволюции.
Иногда так и остаются в лабиринтах странной лаборатории — двуногие и двурукие, белокожие крысы-великаны. Исповедующие пророка Дарвина.
А так же других пророков.
Так же виновных.
Так и стоят с гордо поднятыми крысиными мордочками.
От минуты зачатия до самой смерти они не прекращают безустанной суеты. Крысы-великаны. Занятые важным делом — отделянием зерен от плевел, даже не замечают, как из нематериальных глубин осень наносит нити серебряных петель, тонких — всепроникающих, связывающих заново, иначе - у которых утренняя роса отнимает нематериальную подвижность и только лучи восходящего солнца высушивают сети паутины, неизбежно и окончательно овладевшие вершиной одинокого острова — отныне и вовеки запутавшегося в сетях.
Такова сценография.
Время и место действия.
Плохой театр, хоть на богатой почве.
Кем бы ты ни был — не ищи другого толкования.
Это только верхушка одинокого острова — заселенного горсткой крысиного отродья, голова великана с взлохмаченной сединой поднимающийся из морской пены.
ЖУРНАЛ РАДИОСТАНЦИИ «NEW WAVE» -1 V – GMT 12:00 – QRG 14 MHz.
ВЫЗЫВАЕМАЯ СТАНЦИЯ: GT5X. СТЕНОГРАММА ШИФРА:
- ..CQ-CQ-CQ, «NEW WAVE» вызывает GT5X. Отзовись!
- Это GT5X. Явился согласно договоренности — GMT 12:00. Прием.
- «NEW WAVE» к GT5X. Благодарим за материалы. Нашим людям удалось взломать код. Через несколько дней тебе станет легче сливать информацию Каммингсу. Как слышишь? Прием.
- GT5X k “NEW WAVE”. Черт возьми! Когда меня подключат, обещаю высокоскоростной абонемент в Компьютерной Системе. Есть еще какие-нибудь указания? Прием.
- «NEW WAVE» k GT5X. Успокойся. Поройся сам. У нас тут проблемы с запуском, хотя наша парочка гениев еле вытягивает на стимуляторах. Маэстро обещал дать им отпуск, когда они смогут запустить эту махину. Это все с нашей стороны. У тебя еще что-нибудь? Прием.
GT5X k “NEW WAVE”. Постоянные проблемы? Было плохо слышно: я так понял, что у этих типов хромает идеология? Так трудно их прижать? Прием.
- «NEW WAVE» к GT5X. Технология, дорогой мой. Тебе нужно лучше подстраиваться. Только технология.
«RUDE PRAVO» 21 VI
CTK. На ежегодном, проходящем в Братиславе, Международном конкурсе за звание Мисс Интер-Роза, первое место заняла невиданной величины чайная роза сорта Cherches-la-femme. Ее бутон достигал 30см в диаметре, а запах был упоительно сладким, почти наркотическим.
В сравнении с прошлым годом, этот конкурс и выставка принесли любителям «королевы цветов» массу незабываемых впечатлений. Ассортимент новых, часто просто ошеломительных предложений затмил все, что когда-либо встречали самые изысканные любители садоводства.
Наших читателей заинтересует факт, что самым модным оказался сорт чайной розы цвета апельсина с чисто красными прожилками.
* * *
Ноил перегнулась через перила веранды и глазами поискала Тони. Пацан залез под куст акации и заядло спорил с кем-то.