Страница 8 из 15
Так что скандал начался совершенно неожиданно, когда «Удача???» прибыла в подводный порт, устроенный для нее в заливе возле рощи.
Клип вместе с командой привезли намного меньше кораллов и раковин, чем ожидалось, так как оказалось, что интересы сирен, мелузин и ундин изменились. Теперь вместо ромашки и мяты в моду у них вошли шалфей и полынь. Раковин и кораллов было мало – распределение по установленному принципу – раковина и коралл за день собирания трав – прошло гладко, но почти никто не был доволен, так как ожидали большего количества. Когда торжества подходили к концу, в заливе появились Клипайместра и Алдона.
С завистью они смотрели на разрумянившихся русалок, увешанных ракушками. Молчали.
Делиция, хоть официально сердитая на организаторов, не выдержала и подплыла, внимательно им приглядываясь.
А вы что? – спросила. – Пришли получить свою долю? Интересно, на сколько она больше моей?
- Пришли только посмотреть – объяснила Клипайместра - мы ничего не получим…
- У нас не было времени собирать травы со всеми.
- Вы что, смеетесь надо мной? – возмутилась Делиция. – Хотите сказать, что Руперт и Фелициан ничего не получат? И вы тоже?
- К сожалению, да! -ответила Алдона. Им вообще то не нужны кораллы и жемчуга. Им кажется, хватает удовлетворения от того, что они правят. Ну а мы – махнула лапкой – радуемся их счастью.
- Да это же стыд! Позор! – закричала русалка. – И это наши руководители! Жалеют кораллов собственным женам!
Собрание было достаточно многочисленным, что бы возмущение и сочувствие к двум бедным женам проявилось в общем протесте к методам работы президента и его секретаря.
- Это гадко думать только о других – кричал Буцяла – и не подумать о себе! Может, вы собираетесь пожертвовать своими интересами? Немедленно выделить какое-то количество жемчугов и кораллов для себя!
- Но ведь это несправедливо! – запротестовал Руперт. – Мы не можем, принимая во внимание наше положение, забирать ваши жемчуга!
Начался страшный балаган и ругань. Одни кричали: «Ура!». Другие: «Долой!». Третьи: «Отдайте наши ромашки!». Буцяла: «Не будьте такими добрыми!». Делиция: «Им тоже полагается!». Тося: «Мариола получила слишком много!...» и так далее.
- Интересное дело – раздался внезапно скрипучий голос старого вампира. – Очень интересное.
Первый раз вампир появился публично и первый раз все услышали его голос. Первоначальный испуг уступил место любопытству.
Все застыли а вампир продолжал:
- Да, мои золотые. Я отшельник, чудак, так что присматривался со стороны к вашим начинаниям. Кое-что мне рассказал и Гацопыж!
Молодой домовой пристыжено огляделся.
- Мне нравятся интересные задумки Руперта и Фелициана, но как старый специалист, должен вас предупредить. Вы стоите перед великой задачей. Эта задача имеет множество решений, и каждое решение плохое. Хм! Хм! Еще вопрос! Могу ли я в вашей газете вести раздел развлечений?
Единственным недостатком Бурдзяловича было то, что никогда не говорил ясно и до конца, что думает, но всегда подавал это как логогриф, шифр или парадокс. Очень любил задачи про переливающуюся из бассейна в бассейн воду, поездки из пункта B в пункт C, что бы встретиться в пункте A, распределение жемчугов, раковин и кораллов между Алдоной, Делицией и Мариолой, словом был математиком по призванию. Бурдзялович, может на первый взгляд, был малосимпатичным, но наверняка не был кровопийцей из рассказов о духах, наоборот – как каждый настоящий энтузиаст был мечтателем и идеалистом. Математика и ее практические приложения так увлекали его, что когда начался скандал по поводу привезенных товаров, он преодолел свою врожденную застенчивость и вступил в разговор.
Что сделать, что бы Делиция не чувствовала себя обиженной, Тося и Мариола радовались, что получили больше, Габриэла была вознаграждена за усердие, а Клипайместра и Алдона за то, что являются женами организаторов?
Бурдзялович объяснил, что с математической точки зрения выполнить одновременно все эти условия невозможно, так как они противоречат друг другу. Не известно, потому ли, что слушатели признали его правоту, или потому, что сама его особа вызывала уважение и успокоила толпу, жители Утопии разошлись по домам без дальнейших споров. Решили, что спокойно подумают над этой проблемой и что важнее, что бы жили в согласии и любили друг друга, чем какие-то глупые жемчуга и кораллы. После этого приключения организационная жизнь немного ослабла, хотя к великим достижениям этого периода нужно отнести появление «Вода насущная» и молодежного клуба «На топях». Отказались от вызывающего названия «Свободная Утопия» для небольшой по сути группки существ и по-старинке начали говорить «жители Хлипавки и окрестностей».
Президент Руперт и его секретарь по-прежнему активно участвовали в общественной жизни, но печать стала просто украшением президентуры. Если к ним обращались по поводу какого-нибудь трудноразрешимого вопроса, то они, прежде всего, интересовались у Бурдзяловича, существует ли хорошее решение такого вопроса с математической точки зрения?
А вот три вывода, которые – как я думаю – следует сделать из этой истории:
Первый: Длинные речи трудно приводить целиком.
Второе: Мода среди сирен может влиять на настроение утопцев.
Третье: Что бы улучшить справедливость, следует выслушать даже вампира.
Мацек – слово и дело
Вода, вода. О, вода! Ты такая прозрачная,
ты родниковая, ручьевая, привычная и воднистая,
ты источниковая, колодезная, ручьевая и речная,
ты падающая и стеклянистая, бурная и спокойная;
голубоватая – голубизной, зеленая – зеленью!
Вечная ночью и днем, летом или осенью!
Прудовая! Глинистая! О, ты жизньдающая!
Простая и полезная, изменчиво одинаковая.
Плещущая и плавная, гибкая и грохочущая.
О, идея разведения! О, растворяющая!
Вдохновение мое! Муза моя полна водогрохота!
Я готов всю тебя в рифмы заключить.
Охватить тебя гением своим и в строфе удержать,
Заклясть в песню – и никому не дать тебя выжимать!
Вся моя и вся вперед на всех парах!
Не страшны мне затор, плотина, скальная стена.
Я в тебя хочу по шею, по глаза, по уши
Я в тебе, а ты во мне.
Меня сушит…
Этой поэмой гордо вступил в историю литературы величайший поэт Хлипавки и ее окрестностей, редактор газеты «Вода насущная», творец шедевров, известных и по сей день каждому малышу утопцу – Мацей по прозвищу Топлица.
Прозвище Топлица он получил еще в детстве, когда при виде купающейся утопленницы воскликнул: «Оёй, топлица» вместо «Оёй, утопленница!». И это прозвище из времен юности осталось, выделяя его среди множества других Мацеев, так как имя это до сих пор популярно среди Шлепацких.
Мацек с трудом справлялся с должностью редактора. Как единодушно утверждают его биографы, работа, заключающаяся в собирании информации со всей окрестности и публиковании ее на березовой коре, очень быстро стала для него мучительной и утомительной.
Он не понимал этого вечного любопытства утопленниц, которые непременно хотели прочитать, что случилось вчера вечером в тростниках, какая была погода на другом конце болот, кто приплыл и кто уплыл из Хлипавки и с кем встретился президент Руперт а с кем секретарь Фелициан.