130

Глава 26

Чем ближе он подходил к берегу Волги, тем заметнее и печальнее становилось окружение.

Складывалось ощущение присутствия человека — точнее, его небрежного ухода. Величественная река, серая и холодная под низким осенним небом, контрастировала с тем, что творилось на ее песчаном пляже.

Сотни пластиковых и стеклянных бутылок всех цветов радуги — от прозрачных водочных до зеленых пивных и коричневых от ила — валялись в побуревшей, пожухшей траве, как ядовитые грибы после дождя. Пустые консервные банки, покрытые ржавчиной, и обрывки полиэтиленовых пакетов, цеплявшиеся за кусты словно жалкие потрёпанные флаги, болтались на обнаженных ветвях кустов и молодых деревьев. Воздух пропитывал едкий запах гниющих органических остатков, смешанный с сыростью и прелой листвой, которая пыталась прикрыть все это безобразие.

Между деревьями, на месте, где когда-то кипела жизнь, теперь стояли унылые, покосившиеся шалаши и хибары из подручных материалов. Каркасы из кривых палок были кое-как обтянуты грязной пленкой, прорванной ветром, и обрывками баннерной ткани — когда-то бывшей яркой, а теперь бесцветной и обвисшей.

Кривые столы и лавки, сколоченные из посеревших от старости, дождей и беспощадного солнца досок и пеньков, были вкопаны в землю у корней деревьев. На некоторых еще валялись забытые бутылки, окурки или смятые банки. Одна лавка лежала прямо на столе, выкорчеванная из земли.

Васе приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не провалиться в зловонные ямы, вырытые прямо между шалашами. В них был свален мусор — все подряд: объедки, упаковки, тряпки — и все это было едва присыпано песком. Теперь дожди размыли прикрытие, обнажив свалку. Повсюду валялись вездесущие обрывки веревок, пленки и забитые в землю деревянные колья, торчащие как неправильные надгробия на этом импровизированном кладбище прошедшего лета. Унылое зрелище поздней осени дополняли лишь крики ворон, сидящих на ветвях, да шуршание пластика на ветру.

Став на обрыве покатого берега, он осмотрелся по сторонам в поисках приметной постройки, у которой он видел лодку.

И недалеко от своего места, посреди высоких кустов, он заметил то, что искал.

Покосившаяся постройка, обтянутая баннером, на котором была изображена смуглая девушка в бикини.

«Турбо-солярий на Новодвинской, 177, оставайся красивой всегда!» — гласила яркая надпись на одной из стенок постройки.

От хибары шла легкоузнаваемая вонь испражнений.

Кто-то из отдыхающих построил туалет прямо с видом на Волгу и наслаждался прекрасным зрелищем каждый раз, когда посещал это заведение. За клозетом обнаружилась лодка, та самая, которую он видел утром, когда плыл на остров Зеленый.

Небольшая деревянная лодка, выкрашенная в ярко-желтый цвет и залитая чем-то вроде жидкой резины в местах стыков досок. На носу лодочки было вделано кольцо, к которому был привязан измочаленный обрывок каната.

Дымовский потянул за канат, и лодка сама пошла с обрыва, заскользив по песку.

Дотянув ее до берега, он вернулся наверх в поисках весел. После упорных поисков он нашел их недалеко от туалета, у костровой ямы. Одно весло полностью сгорело в костре, от него осталась лишь уключина , а второе, с трещиной на лопасти, валялось рядом и было лишь слегка обуглено.

Вернувшись, он столкнул лодку в воду и залез в нее. Лодка раскачивалась на волнах, пытаясь хлебнуть низким бортом ледяной воды, но все же держалась на плаву. Через щели между досок в лодку начала постепенно поступать вода, но Васе на это было плевать. Он тяжело вздохнул, встал на одно колено и начал поочерёдно с разных бортов грести в сторону берега.

Хлюп — и лодка на несколько сантиметров становилась ближе к противоположному берегу, где расположились турбазы и элитные поселки, а чуть ниже по течению — и славный город Энгельс.

Вася греб, не останавливаясь, монотонно погружая весло в холодную воду и не обращая внимания на ледяные брызги. Течение тащило его все дальше от лодочной станции гостевого дома, но он и не думал бороться с течением. Проще пройтись по берегу, чем грести одним веслом против стихии.

Лодка воткнулась в песчаный берег в трех километрах от гостевого дома, где его ждал теплый душ и родной ЗИЛ. Он выдернул суденышко на берег и, бросив весло на песок, побрел в сторону лодочной станции. Стоило пройти всего пятьсот метров, как он уперся в высокий забор из сетки-рабицы, который уходил далеко в воду. Так местные землевладельцы защищают свой честно украденный кусок берега от любителей бесплатного отдыха.

В данный момент, кроме Дымовского, на пустынном берегу никого не было.

Вася не раздумывая уперся и надавил на один из столбов из круглой водопроводной трубы. Муд придал сил, и столб накренился, согнувшись у основания.

Использовать старые тонкостенные трубы для крепления сетки было плохой затеей. Особенно когда усиленный нанофагами человек очень хочет пройти.

Вася перебрался через проделанную брешь в заборе и пошел дальше, пока не уперся в очередной забор. Но здесь он заканчивался у кромки воды, и парень просто обошел его по воде. Пройдя мимо гостевых домиков с вывеской «Турист», он постучал в дверь домика лодочника.

Митяй выглянул на улицу через минуту, застегивая на ходу потертую куртку. Его глаза, маленькие и быстрые, как у хорька, сразу оценили вид Васи: мокрый, грязный, в рваной одежде, пахнущий рекой, гнилью и… спиртом? Взгляд Митяя стал более прищуренным, расчетливым.

— О, здорова! — бодро начал Митяй. — Ты чё это переоделся? Замерз, что ли?

— Есть такое. Тут, это… такое дело, лодка утонула! — замявшись, ответил Вася, стараясь выглядеть как можно более растерянным и несчастным.

— Охренеть! — Митяй сделал шаг назад в шоке от услышанного. — Да елыть твою мать, как так-то?! — заорал он, специально округлив глаза и хлопнув себя по лбу для пущего эффекта. — Ну ты даешь, парень!

— На бревно в протоке налетел, — начал Вася свой заготовленный рассказ. — Мотор сорвало со струбцин от удара, днище прорвало. Я вылетел с лодки, упал в воду. Лодка еще немного проплыла и утонула, а я с трудом добрался до берега… вон того острова, — он махнул рукой вдаль, в сторону противоположного берега.

— Охренеть! — повторил Митяй, схватившись за голову. — Хозяин меня прибьет! Это столько теперь геморроя, ты себе не представляешь! Сейчас вызывать ментов, страховую, акты составлять, оформлять… Ну ты и подосрал мне, парень! Сплавал, значит, он помедитировал, а мне теперь что, стоя жрать прикажешь?! — он говорил громко, с надрывом, размахивая руками, явно играя на чувстве вины и надеясь запугать.

— Мить, ну ты не нагоняй жути, — парировал Вася. — Я залог оставлял в сто штук, какие еще менты?

— Да че там твоя сотка?! — фыркнул Митяй. — Комплект почти две сотни стоил! Даже если поддержанную брать, не меньше ста сорока будет! Шеф точно меня отымеет теперь, — он сделал трагическую мину, достал телефон и начал с преувеличенной важностью нажимать на экран смартфона. — Сейчас позвоню на стойку, пусть ментов вызывают, да и шефа обрадую. Ох, достанется мне от него…

Внутри Васи раздался голос Муда:

— Анализ рынка завершен. Утерянный комплект лодки аналогичного размера и мотора мощностью пять-восемь лошадиных сил на вторичном рынке в радиусе пятидесяти километров оценивается в сто-сто двадцать тысяч рублей. Самое дорогое предложение за сто сорок одну тысячу включает тент и эхолот. Лодка за сто двадцать тысяч продается в соседнем поселке, доставка возможна за две тысячи рублей. Вероятность звонка Митяем в полицию или «шефу» в данной ситуации: менее десяти процентов.