130

Глава 1

Солнечный луч, пробиваясь сквозь пыльные занавески, играл на обшарпанных стенах. Скрип половиц, запах парного молока и сена — всё сливалось в типичное утро. На продавленном диване, уткнувшись лицом в выцветшую подушку, храпел двадцатидвухлетний Василий. Его крепкие загорелые руки бессильно свисали на пол.

— Вася, подъём! Иди скотину кормить! Десятый час уже на дворе! — раздался за дверью хрипловатый женский голос. В проёме возникла мать в сером халате, с седыми прядями, выбившимися из-под платка. В руке она сжимала мокрую тряпку, от которой пахло кислым молоком.

Василий приоткрыл левый глаз и тут же зажмурился, ослеплённый солнечным зайчиком, танцующим на потолке.

— Ма, дай поспать… Не передохнут эти свиньи, — буркнул он, натягивая одеяло на взъерошенную голову.

— Я те дам, «не передохнут»! Типун тебе на язык! — женщина шлёпнула тряпкой по косяку, брызги упали на пол. — Слышишь, орут как ненормальные? Сейчас Людка опять придёт ругаться, что наши хрюшки её дочке спать не дают!

Из окна, действительно, донёсся пронзительный визг свиней, смешанный с гоготом гусей. Вася сгорбился, словно пытаясь спрятаться в складках дивана.

— Да по барабану на эту Людку! Пусть лучше предохраняться научится! — проворчал он, потягиваясь так, что затрещали пружины. — Дембелю положен отдых, мам. Покой и тишина!

— Ах, дембель?! — Женщина шагнула в комнату, и пол задрожал под её стоптанными тапками. — Два месяца, как с поезда слез, а всё на шее у матери сидишь! Даже на ферму не устроился!

Вася вскочил одним движением, ловко увернувшись от летящей тряпки. Его камуфляжные штаны, выгоревшие на солнце, были запачканы травой — словно он и не раздевался после вчерашних посиделок.

— Все, всё иду, товарищ генерал-мать! — крикнул он, перепрыгивая через порог. — Только кофе…

— Кофе?! — взревела мать, но в углах её губ дрогнула улыбка. — Сейчас получишь «кофе»! Подойником по башке!

Парень, смеясь, выбежал во двор, где уже ждали гуси, тыкавшиеся клювами в ржавое корыто. Где-то за сараем вздыхала корова, а над крышей кружились ласточки.

— Сержант Дымовский, очистить вверенную территорию и накормить состав подчинённых! — Василий, вытянувшись по стойке «смирно», театрально щёлкнул каблуками перед покосившимся сараем. — А то лишим увольнительной на выходные! — Пародируя командирский бас, выпалил парень и сам себе рявкнул в ответ:

— Есть очистить территорию и накормить товарищ сержант! Выполняю приказ!

Лопата в его руках мгновенно превратилась в орудие борьбы с «фекальным апокалипсисом». Три дня рыбалки с Мишкой и Федькой обернулись настоящей катастрофой: кучи навоза, будто мины, заполонили каждый сантиметр скотника.

— Вот тебе и рыбалочка откликнулась… — фыркнул он, вонзая железный совок в почерневшие залежи. — Теперь эти «будущие котлеты» мстят за его трёхдневное отсутствие.

Свиньи, толпясь у ног, визжали так, будто их резали.

— Тише, хор шашлычных заготовок! — рявкнул Вася, отпихивая самого наглого каблуком резинового сапога. — Сначала уборка, а жрачка после, а пока — строевой шаг на месте! Марш!

Он распахнул окно, и солнечный луч, смешавшись с пылью, осветил мутную жижу на полу. Метр за метром лопата выталкивала «ароматные» кучи наружу, а свиной визг сливался со скрежетом лопаты в странную симфонию.

— Красота… — скривился парень, вытирая пот рукавом. — Прямо как в рекламе деревенской идиллии: «Свежий воздух, экологически чистое… э-э-э… удобрение».

Раскидав свежую солому, он с гордостью осмотрел очищенный скотник.

— Отставить визг!

Вывалив в кормушку кашу из зерна и кухонных объедков, Василий саркастически поклонился:

— Бон аппети́т, свиньи! Сегодняшний шедевр — «Рагу по-деревенски» с нотками скисшего вчерашнего борща.

Выбравшись на солнцепёк, он достал из кармана смятую пачку «Линстона». Сигарета прилипла к пальцам — руки всё ещё тряслись от напряжения.

— Ну как, сержант, доволен? — мысленно спросил он себя, глядя на сарай. — Ладно, хоть вид красивый, главное носом не дышать, — пробормотал он, наблюдая, как ветер гонит по небу пухлые облака.

Из кухни донёсся голос матери, перекрывая визг свиней:

— Вась! После уборки — картошку поливать! — раздался крик матери в окно, завтра на три дня воду отключат ироды!

— Есть поливать картошку! — автоматически вытянулся он по стойке «смирно», а потом сплюнул. — Блин, армейский рефлекс… И когда это кончится?

Тут же сообразил добавить:

— Ма, а после картошки отпуск на сутки положен? А то у меня дембельские полгода ещё не отгуляны!

— Отпуск? — засмеялась мать, выглядывая с ведром. — Сейчас получишь «отпуск»!

Растоптав бычок сапогом Вася зашёл в сарай за шлангом и вышел на «зады» — так местные называли огород за домом. Картофельная плантация на пять соток спускалась по склону к речке, будто зелёное одеяло, сшитое неровными стёжками. Весной этот участок вспахал их сосед, дядя Митя, на своём древнем культиваторе. Мужик был мастером на все руки, но только между запоями. Когда трезвел — мог за день сколотить крепкий забор, перекрыть крышу или выложить печь. Но Василий не видел его в адекватном состоянии с самого возвращения из армии. Дядя Митя жил в ритме «три дня пьёт — один работает», перебиваясь шабашками в близлежащих посёлках.

— Эх, мать, ты что, с белорусами решила посоревноваться? — тяжело вздохнул Вася, окидывая взглядом ровные ряды картофельных кустов. — Тут хоть водовоз вызывай, а не меня с лейкой!

Он присел на корточки, разминая комья земли. Солнце пекло так, что даже кузнечики замолчали. В воздухе витало пряный запах полыни нагретой ботвы.

— Ладно, начинаем операцию «Полив», — буркнул он, открывая кран, к которому был присоединён шланг. Вода брызнула веером, оставляя на листьях серебристые капли.

Где-то за речкой закаркали вороны, а из-за кустов донеслось хриплое:

— Васька! Ты ж всю грядку затопить собрался? Кто ж её сверху поливает? Листва сгорит!

Дядя Митя, шатаясь, вышел из-за кустов смородины. В руках он сжимал бутылку с мутной жидкостью, похожей на самогон.

— Э-э-э… Ты, хлопец, воду экономь! Картоха… она ж как баба — любит, чтоб нежно!

Вася едва сдержал смех и отвращение. Сосед пах, как перебродивший компот, в мутных глазах было полное отсутствие понимания происходящего вокруг.

— Дядя Митя, может, лучше вам лечь? А то упадёте — меня мать потом пенять будет.

— Я? Падать? — Мужик гордо выпрямился и тут же схватился за забор. — Да я в твои годы… Э-э-э… целыми днями на тракторе пахал!

Вася протянул шланг соседу:

— На, освежитесь. А то от вас несёт, как от самогонного аппарата.

Дядя Митя мутно посмотрел на журчащий поток воды, потом на бутылку, и неожиданно грохнулся на траву.

— Ой, ладно… Я тут полежу… Посмотрю, как ты… — забормотал он, утыкаясь лицом в подорожник.

Вася покачал головой и положил шланг между рядами. Мысли текли лениво, как вода по бороздам: «Вот и вся деревня — одни алкаши, скотина да картошка. А мать ещё удивляется, почему я в город рвусь…»

Дядя Митя ещё пару раз приходил в себя, начиная нести ересь про прививку вишни на яблоню и влияние расположения звездного неба на рост кабачков в длину и опять уходил в спячку.

— Опять нажрался, скотина! Главное, чтобы не обрыгался под окнами! — высунувшись из окна и оценив обстановку, запричитала мать. — Вась, может, ты его отнесешь домой?