130

— Ко мне! — заорал Вася, размахивая лопатой. Лезвие лопаты срезало крыло одной птице, затем раскололо череп другой. — Хватайте брезент!

Один из рабочих с окровавленным лицом кивнул и пополз к углу, где лежал свёрток. Вороны тут же набросились на него, но Вася метнул лопату, как копьё. Острие разрубило крупного ворона на две части и со звоном отрикошетило от рельсы.

— Держи! — он швырнул грузчику кусок арматуры, а сам накрыл голову руками, спасаясь от пикирующих птиц. Клюв вонзился в плечо, пробив спецовку. С рыком он схватил птицу за шею и швырнул в работающий токарный станок. Птица, зажатая между болванкой и станиной, протяжно закричала, но вращающаяся деталь подхватила её тушку и, превратив в кровавый фарш, тут же раскидала по всей округе.

— Брезент! — закричал рабочий, рывком разворачивая плотную ткань.

— Набрасываем! — Вася схватил край, и они, как рыбаки, накрыли часть птиц. Птицы бились под тканью, выгибая её горбом.

— Дави! — токари прыгнули сверху, ломая крылья и кости. Хруст и карканье стихли, когда брезент пропитался кровью.

Резчик металла в закопчённой маске и толстых перчатках, одетый в брезентовую робу, рванул к своему посту. Газовый резак висел на крюке, шланги лежали на бетоне, как змеи. Он рывком крутанул вентили на баллоне, и шипение пропана смешалось с карканьем.

— На, ублюдки! — искра зажигалки чиркнула, и жёлтое пламя рвануло из сопла, превратившись в ослепительно-белый клинок.

Волна ворон пикировала с потолка. Резчик взмахнул полутораметровым резаком, и пламя выжгло в воздухе дугу. Птицы, попавшие в факел, вспыхнули, их крики слились с треском горящих крыльев. Запах палёного мяса и перьев ударил в нос, заполонив весь цех удушливой вонью.

— Гори, мразь! — он ногой поправил шланг и развернул пламя в сторону стаи, окружавшей раненого сварщика. Огонь лизал металлические балки, оставляя чёрные полосы, но птицы, словно одержимые, лезли вперёд.

— Сука, назад! — он водил пламенем по кругу, создавая огненную стену. Вороны кружились в панике, их синхронные движения нарушились. Птицы горели, падали на станки, поджигая промасленные тряпки.

— Тушите нахрен! Сгорим заживо! — закричал кто-то, но резчик не останавливался. Он, войдя в раж, целился в самых крупных ворон.

Дым застилал глаза, но резак продолжал реветь. Вася, прижавшись к стене, выискивал новую цель, а электросварщик рядом метко метал электроды в круживших над ними птиц. Последние вороны с обгоревшими крыльями ползали по полу, пытаясь забиться в укрытие. Резчик выключил горелку, сорвал маску, и его вырвало от смрада.

— Ты… спалил полцеха… — прохрипел грузчик, выползая из-под станка.

— Зато живые, — резчик пнул обугленную тушку. Где-то в дыму под потолком щёлкнул клюв.

Вася, тяжело дыша, сполз к стене. По цеху разносились стоны раненых, а под потолком, на балках, сидели уцелевшие вороны. Они громко каркали и хлопали крыльями в дыму, уставившись красными глазами на свои жертвы.

— Соберите раненых и несите их в раздевалку, нужно оказать первую помощь! Я связался с административным корпусом, на улице та же херня. Небо чёрное из-за этих птиц. Атакованы третий и пятый цех! — стараясь перекричать всех, орал начальник цеха. — На улицу не выходить, калитку не открывать, пока не поступит распоряжение от руководства!

С улицы донеслась серия гулких выстрелов.

— Начальство охоту открыло! — сухо усмехнулся токарь, глянув в сторону ворот.

— Дымовский! Чего стоишь, открыв рот? Хватай Саныча, веди его в раздевалку! Нужно промыть раны! — крикнул начальник в замасленной робе, перевязывая окровавленное предплечье женщины.

Вася кивнул, подхватив под руку пожилого рабочего. Тот шатался, прижимая к лицу окровавленную тряпку. Из-под неё сочилась тёмная кровь.

Душевая и раздевалка цеха превратились в импровизированный лазарет. На кафельном полу, заляпанном кровью и грязью, лежали раненые. Воздух гудел от стонов и приглушённых ругательств.

В душевой на стене ещё висели ржавые лейки, а вода лилась с них тонкой струйкой. Василий усадил Саныча на скамью, содрал со стены относительно чистое полотенце и намочил его под краном.

— Держитесь… Сейчас промоем, — голос Васи дрожал. Он осторожно оттянул тряпку. Глазницы были пусты. Кожа вокруг рваных ран уже начала синеть.

— Боже… — Вася сглотнул, пытаясь не упасть в обморок. Муд молчал, будто наблюдал, вместо того чтобы подсказывать, что делать.

— Я ослеп?! Да?! Я ничего не вижу! Последнее, что я помню, — как вороны напали на меня, и я упал. Когда я очнулся, вокруг была темнота и жутко болели глаза, — вдруг произнёс пожилой Саныч.

— Я не знаю, врачи должны осмотреть, но с виду всё плохо, — стараясь не задеть краем полотенца то место, где ещё недавно были глаза у человека, с отвращением произнёс Дымовский.

— Сука! Два года до пенсии оставалось отработать. Ты давай смелее, я потерплю. Кстати, фамилия у тебя знакомая. Ты случаем не родственник нашей почившей железной леди?

— Племянник.

— Решил продолжить её дело?

— Не, не моё это. Я только сегодня вышел, а тут такое…

— Эй, новичок! — к ним подошла женщина, неся коробку с бинтами и пузырьком спирта. — Промой спиртом раны, потом завяжи. И не трясись, как баба! — протянув ему один флакончик и рулон бинта.

Вася кивнул, свернув из бинта подобие тампона, налил на него спирт и начал протирать лицо Саныча. Тот застонал, вцепившись в край скамьи.

— Почти… почти… — бормотал Вася, обматывая голову бинтами. Кровь проступала через ткань тёмными кляксами.

В углу молодой парень с выклеванной щекой кричал, пока двое рабочих держали его, заливая рану водкой из фляжки.

— Ты это… спасибо… — хрипло прошептал мужчина, ощупывая повязку дрожащими пальцами.

— Молчите, — Вася отвернулся, чтобы скрыть выступившие слёзы. Он не заметил, как женщина положила ему на плечо руку.

— Иди к тем, кто может ходить. Раздобудь воды и ткани. И скажи Генке, пусть несёт аптечку из щитка на входе.

В раздевалке пахло кровью, спиртом и страхом. На перевёрнутых вещевых ящиках, где когда-то висели спецовки, теперь лежали люди. Один из них со сломанной ногой пытался встать, но Вася мягко прижал его:

— Лежите. Сейчас помощь придёт…

Он не верил своим словам. Где-то за стеной снова каркнула ворона.

— Нам нужно вернуться, — вдруг прозвучал голос Муда. — Обломок всё ещё там, и это лучший момент, чтобы его забрать…