130

Глава 14

От ужаса телефон едва не выпал из рук Дымовского. Он не смог удержать рвотного порыва и, согнувшись, выплеснул на грязный пол свой завтрак.

— Это ещё что за хрень?! Бляха тёртая, это невозможно! — выругался Василий вытерев рукавом спецовки лицо, и сдерживая новый рвотный позыв. Телефон дрожал в руке, луч фонарика выхватывал из мрака жуткие детали.

Стая ворон больше не была стаей. Птицы слились в единую массу размером с автомобиль. Их тела, частично разложившиеся, двигались синхронно — когтистые лапы торчали под неестественными углами, крылья хлопали, сбрасывая клочья перьев и куски плоти. Головы с вытекшими глазами поворачивались в такт движениям, а из грудных клеток, словно щупальца, свисали кишки.

— Я ещё не нашёл ответа на твой вопрос, но это птицы, вороны из рода вороновых, отряда воробьинообразные, — ответил Муд после секундной паузы, словно подбирая слова.

— Я вижу, бля, что это не пингвины! Что с ними?! — Вася отступил, вжимаясь спиной в холодную стену.

— Магниторецепция… — голос Муда звучал отстранённо, словно он анализировал данные. — Криптохромы в их сетчатке. Бирадикальные реакции. Излучение обломков корабля исказило их компасную систему. Они… стали единым организмом.

Чёрная масса колыхалась, оставляя на полу слизь и перья. Тухлый запах гниения смешивался с металлическим душком. Вороны, ещё живые, вырывались из общего тела, но их тут же затягивало обратно, словно пульсирующая плоть пожирала сама себя.

— Они поглотили обломок. И теперь защищают его, — добавил Муд.

Масса резко рванула вперёд. Крылья захлопали громче, а из глубины вырвался хриплый визг, похожий на скрежет металла. Полуразложившийся ворон с оторванным клювом выкатился из смердящей кучи, таща за собой кишки, и пополз к Васе, царапая бетон когтями.

— Беги! — закричал Муд, но Василий уже мчался к выходу, спотыкаясь о разбросанный хлам.

За спиной цокали сотни когтей и клювов. Воздух наполнился зловонным запахом, а карканье слилось в один протяжный стон, будто сам дьявол, создавший это, завыл от боли.

Вася выбежал на улицу, сопровождаемый громким карканьем воронов, которые ещё не присоединились к общей массе. Не оглядываясь, он побежал к воротам. Теперь его не смущали кучи мусора и разрытые ямы — он перепрыгивал их с лёгкостью заправского атлета, хотя каждое движение отзывалось болью в подёргивающихся мышцах.

С разбегу он запрыгнул на середину ворот и, цепляясь за ржавые прутья, взобрался наверх. Пронзительное карканье раздалось прямо у его уха. В сантиметре от лица мелькнул окровавленный клюв.

— Сука! — взмахнув рукой, Вася отшвырнул птицу, но десятки других уже кружили над ним, словно чёрный вихрь.

Старая мешковина, накинутая на колючую проволоку, затрещала под его весом. Василий рухнул вниз. Приземлившись на ноги, он услышал хруст и закричал от пронзительной боли, пронзившей левую лодыжку. Но остановиться было нельзя — вороны пикировали, целясь в глаза. Прихрамывая, он бросился к ближайшему цеху, где ещё виднелись огни.

— Эй, мужики, помогите! — закричал он, вцепившись в стальную створку. Его голос сорвался на визг, перекрывая грохот станков.

Грузчики на платформе вагона обернулись. Один, в промасленной куртке, сдвинул каску на затылок:

— Ты че орёшь, малой? Лыков за тобой гонится?

— Нет, бля, вороны! — Вася трясущейся рукой указал на небо, где чёрная туча птиц уже накрывала территорию.

В ответ на его слова две птицы врезались в створку, с хрустом ломая крылья, и упали внутрь цеха. Их тела с вывернутыми крыльями дёргались на бетоне, словно куклы на нитках. Глаза, мутные и кровоточащие, сверлили рабочих.

— Закрывайте, сука, ворота! — завопил Вася, но пожилой заводчанин лишь развёл руками:

— Да их хрен кто закрывал! Всегда приоткрыты были…

Гул крыльев нарастал. Сначала несколько, потом десяток ворон ворвались в проём, словно чёрный смерч. Они пикировали на людей, пытаясь выклёвывать глаза, впиваясь клювами в шеи и руки. Крик женщины-оператора разрезал воздух — чёрная птица вцепилась ей в волосы, рвя кожу на лице мощным клювом.

Цех превратился в ад. Рабочие метались, закрывая лица руками. Кровь брызгала на станки, смешиваясь с машинным маслом. Молодой парень в спецовке упал, зажимая рану на щеке, а стая тут же накрыла его, вырывая куски плоти.

— Дерьмо, дерьмо! — грузчик с платформы спрыгнул вниз, хватая лопату. Он бил по птицам, но те снова и снова пикировали на него, пытаясь атаковать лицо.

Вороны с изувеченными телами цеплялись за одежду, их кишки волочились по полу, оставляя следы. Запах крови заполнил цех.

Вася прижался к стене, наблюдая, как грузчики отбиваются подручным инструментом от птиц, чьи клювы щёлкали, как ножницы. Муд молчал, и это молчание резало хуже вороньих когтей. Новые птицы прорывались в щель между створками, их крылья хлопали с бешеной частотой, а глаза светились мутно-красным, будто налитыми кровью.

Взгляд Васи упал на стальной крюк, болтавшийся на тросе над балкой.

— Трос! Нужно закрыть ворота! — закричал он, но его голос потонул в визгах и стонах людей, карканье ворон, перемешанных с хлопаньем крыльев.

Громкий сигнал сирены врезался в уши, прокатившись по всему цеху и слившись в единую какофонию звуков.

Он рванул к грузовой платформе. Под ногами хлюпала кровь, смешанная с маслом и водой. Запрыгнув на металлический настил, Вася поскользнулся, едва не упав на окровавленное тело усатого рабочего. Тот, с выклеванными глазами, шарил окровавленными руками по лицу, бормоча что-то о «тьме».

Пульт от тали лежал рядом. Вася схватил его, нажал на кнопку со стрелкой вниз. Крюк дрогнул и опустился вниз. Петли троса сползали вниз, цепляясь за выступы.

— Держись! — прошипел он себе, спрыгивая с платформы. Ворон пикировал на него, клювом целился в глаза. Вася рванулся в сторону, ощутив, как воздух рассекло чёрными крыльями перед самым лицом.

Трос впивался в ладони, рваная проволока колола и царапала кожу до крови. Он просунул крюк между стальных ручек ворот и, сделав петлю, нажал на кнопку. Мотор тали под потолком громко взвыл, натягивая трос, и створки со скрежетом ржавых петель начали сходиться.

Щель сужалась. Птицы бились о металл, их тела хлопали по створкам, как град. Одна птица вцепилась Васе в шею, когти впились в кожу, клюв щёлкнул у самого виска. Он схватил её за голову и резким рывком сдернул с себя. Пальцы провалились сквозь перья.

Протяжное и ужасное кар-кар раздалось прежде, чем он сжал кулак. Хруст черепа в ладони отозвался тошнотворной волной в его изнурённом организме.

— Заткнись, тварь! — выругался он, швыряя труп ворона в стену.

Створки с грохотом захлопнулись. Последняя ворона, зажатая между ними, взорвалась кровавым месивом.

Вася опустился на колени, вытирая окровавленные ладони о спецовку. — Ну что, Муд? Доволен? — прохрипел он, но в ответ услышал лишь тихий гул в голове.

Полураздавленная птица с оторванным крылом поползла к нему, щёлка клювом. Её единственный уцелевший глаз сверлил Васю ненавистью, а когти скребли по бетону, оставляя кровавые полосы.

— Нашла на кого клюв разевать! — Вася схватил штыковую лопату, валявшуюся у пожарного щита, и со всей силы вогнал лезвие в голову твари. Хруст костей смешался с её предсмертным карканьем.

Он рванул к центру цеха, где двое токарей, прижатых к станку, отбивались стальными прутами. Вороны атаковали волнами — одни хватали за волосы, другие впивались в спины.