130

Глава 2

Холодный ветер пробирал до костей, цепляясь за открытую поясницу. Светя налобным фонарём, парень ковырялся в карбюраторе, пальцы дрожали от усталости и ноябрьской сырости.

— Проклятый ЗИЛ… — прошипел он, вытирая масляную каплю со щеки.

Вася вылез из-под синего капота, оставив на крыле чёрный отпечаток ладони. Перепачканный в машинном масле по самые уши, он устало опустился на пень у бампера. Пень давно служил и столом, и верстаком, и единственным местом, где можно было присесть, не боясь запачкать что-то ещё.

— Теперь понятно, почему отец спился… — выдохнул он, выпуская клубы дыма. Голос звучал глухо, будто из пустоты.

Возня с машиной длилась уже три долгих месяца. Середина октября, а двигатель так ни разу и не запустился после установки. Всё, что можно было сломать, отец сломал. Всё, что можно было продать или обменять на очередной флакон, отец пропил. Новый двигатель, списанный с хранения, коробка передач, карданы — всё это съело последние деньги. Новое электронное зажигание и запчасти для восстановления воздушной магистрали он взял в долг.

Сбережения кончились ещё в августе. Теперь он брался за любую работу: чинил заборы, копал огороды, разгружал вагоны. Руки покрылись мозолями, а под глазами залегли тёмные круги. Мать перестала разговаривать с ним, отвечая лишь кивками. Но он знал, что за спиной она шептала соседкам: «Весь в отца. Кончит так же — под забором».

Помогал только дядя Саша. Брат отца притаскивал запчасти, ворча: «Ты как проклятый, Вась. Брось ты эту рухлядь». Вместе они втискивали восьмицилиндровый двигатель под капот, и Вася ловил себя на мысли, что дядины руки дрожат так же, как у отца перед запоем.

Кузов и ёмкость он чинил по ночам, когда не было сил спать и не было заказов. Счищал ржавчину, варил трещины в раме сварочным аппаратом, одолженным у дяди Мити. Старая спецовка отца прилипала к спине, а в глазах стояли слёзы от едкого дыма. Одноклассник Мишка привёз краденую краску из мостоотряда — два ведра ударопрочной и атмосферостойкой полиуретановой краски. Бочка стала кислотно-жёлтой, кабина — небесно-голубой. С помощью трафарета он нанёс на борта надпись — «Золотарь». Номер телефона размещать он побоялся. Те, кому нужно, и так возьмут его визитки, которые ему любезно напечатала Машка из администрации посёлка.

Докурив, Вася швырнул окурок в прогнившее ведро. В кабине пахло маслом и свежей краской. Модернизированная панель приборов загорелась тусклым жёлтым светом. Магнитола с навигатором, подаренная друзьями, приветствовала его женским голосом: «Добрый вечер, Василий». Он не ответил. Навигатор был нужен для будущей работы, но пока что эта работа казалась сказкой.

Стартер взвизгнул, скрежеща, как пила по металлу. Посёлок вздрогнул от рёва V-образной восьмёрки. Мотор захлебнулся, дёрнулся и… заработал.

— Да неужто… — Вася хлопнул ладонью по рулю, оставив грязный след. Голос сорвался на шёпот. — Думал, ты меня похоронишь раньше, чем заведусь.

Он прислонился лбом к стеклу. Из-под капота валил дым, но двигатель не глох. Вася закрыл глаза, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Не радость. Даже не облегчение. Просто пустота, будто он и правда отдал этой машине всё, что имел.

Сквозь рёв мотора донёсся хлопок входной двери. Мать стояла на крыльце, завернувшись в платок. Не сказала ни слова. Только смотрела. А Вася уже не мог понять — то ли это ненависть в её глазах, то ли гордость.

Он нажал на газ. ЗИЛ взревел, как зверь, вырвавшийся из клетки. Но куда ехать? Денег на бензин совершенно не осталось.

Положив руки на руль, Василий с улыбкой на усталом лице смотрел через лобовое стекло на ночное небо.

По тёмному небосклону пролетела падающая звезда, и парень загадал желание:

— Пусть эта колымага работает и не ломается. Нужно начать работать и отдать долги до наступления морозов.

Зимой услуги ассенизатора менее востребованы — это он помнил ещё по работе отца.

— Домой иди! Я суп согрела и воды — рожу твою чумазую умыть! — внезапно раздался крик матери.

Сквозь утренний туман медленно выплыли яркие фары. Свет фар пробивал сырую пелену, подсвечивая обледеневшую дорогу. С низким рокотом двигателя из-за поворота показалась жёлтая бочка ассенизаторской машины.

Василий поднялся затемно, чтобы успеть обкатать и заправить ЗИЛ. Вечером мать, смягчившись, сунула ему в карман пять тысяч на бензин:

— Только не ломайся где-нибудь на трассе…

Заправка располагалась у края посёлка, рядом с потёртым указателем «Москва — 728 км». Стрелка топливного датчика дрожала около нуля, и Вася вздохнул с облегчением, когда остановился у колонки с маркировкой АИ-92.

Он вставил пистолет в бак и направился к кассе. В окошке, запотевшем от тепла, мелькнуло знакомое лицо. Таня Зотова, его одноклассница, щурилась от яркого света прожектора, разглядывая клиента. — Отцовский ЗИЛ починил, — Вася протянул купюру. — Теперь ассенизаторские услуги предлагаю. Заливай на все.

Таня запустила колонку, ухмыляясь:

— Бизнесмен! Кстати, у мамы яма переполнена второй месяц. Заедешь?

— Адрес напомнишь?

— Пролетарская, дом пять с синим забором!

— Точно. Вспомнил, только раньше забор был зелёный.

— За два года много что поменялось.

Вася достал из кармана пачку визиток с криво напечатанным номером:

— Разложи у себя на кассе. За рекламу отблагодарю шоколадкой.

— Малиновую «Ольку» возьму, — Таня сунула часть визиток под стекло. — И с солёным крекером, чтобы не скучно было.

— С первой бочки завезу! — Улыбнувшись во все тридцать два зуба, он махнул рукой на прощание и вернулся к машине. После заправки бак был заполнен лишь на треть — пять тысяч хватило на восемьдесят литров.

— Хоть на пару дней хватит, — пробормотал Вася, заводя двигатель.

ЗИЛ глухо заурчал, проглотив порцию бензина, и медленно пополз вперёд, пробивая фарами густой утренний туман. Навигатор показывал половину седьмого — значит, пора ехать на свой первый вызов. Холодный воздух щипал щёки, а дыхание Васи превращалось в пар, едва он приоткрывал окно.

Машина скрипнула тормозами у синего забора с рядами аккуратных кучек жухлых листьев. Женский мелодичный голос из навигатора пропел:

— Маршрут завершён, вы прибыли на место назначения.

Вася, не глуша двигатель, выпрыгнул из кабины. Сапоги хрустели по инею, когда он стучал в калитку. Из-за двери донёсся лай собаки, а через пару минут на пороге появилась женщина в стёганой куртке и резиновых сапогах.

— О! Васька? — тётя Марина прищурилась, узнавая его. — Ты чего тут?

— Здравствуйте. Таня просила заехать — яму откачать.

— Это ты теперь, как отец, дерьмом промышляешь? — фыркнула она, поправляя платок.

— Не дерьмом, а ЖБО, — Вася натянуто улыбнулся. — Жидкие бытовые отходы. По-современному.

— Дерьмо оно и в Африке дерьмо, — махнула рукой женщина. — Но дело нужное. С августа жду — городские всё откладывают. Заезжай!

Ворота скрипнули, и Вася, развернувшись, аккуратно въехал во двор. Бетонная площадка резко обрывалась, уступая место грязной тропинке.