130

Глава 13

— Бляха, тертая игольным ушком! — крикнул от удивления Дымовский, увидев большой информационный стенд прямо на входе в цех.

Прямоугольная конструкция, по задумке белая, давно утратила первоначальный вид. Металлическая пыль и копоть покрыли её серой патиной, а ржавые уголки проржавели до дыр. По центру, среди пожелтевших приказов и объявлений, под выцветшей надписью «Цех номер 4» висела фотография его тетушки. Снимок, прикрытый треснувшим оргстеклом, обрамляла траурная лента с выгоревшими буквами.

«Помним, любим, скорбим».

15.05.1958—14.05.2026

Василий замер, впиваясь взглядом в знакомые черты на фотографии. Лицо тети Инги, строгое, как и всегда, напоминало о её железной хватке, с которой она управляла цехом.

— Эй, ты чего тут встал как истукан? Работы нет, что ли, дуй быстро на разгрузку! — сквозь грохот производства прогремел низкий бас за спиной.

Василий повернулся и увидел худого, подтянутого мужчину лет сорока. Его замызганный халат, покрытый масляными пятнами, болтался на костлявых плечах, а белая каска, потрескавшаяся по краям, сидела криво, открывая лоб в глубоких морщинах. Глаза, узкие и острые, сверлили Васю сквозь дымку металлической пыли. На нагрудном кармане робы был закреплен замызганный бейдж, на котором было написано:

«Начальник цеха 4

Василенко Дмитрий Владимирович»

— Да, уже иду… — промямлил Вася, сделав шаг вглубь цеха, но мужчина резко схватил его за плечо.

— А куда ты поперся, идиот! Каска твоя где?! — его пальцы впились в ткань куртки, словно клещи.

— Дома забыл! — ответил Вася, чувствуя, как подмышки становятся влажными, а лоб покрывает испарина.

— А голову ты дома не забыл, дебил?! Понаберут имбецилов, а мне потом срок мотай за них! — Слюна брызнула из углов его тонких губ. — Кстати, я тебя раньше здесь не видел. Ты как сюда вообще попал?

— Андрей Иванович Бурковский. Заместитель начальника производства, — прошептал в ухо Муд.

— Так я с Андреем Ивановичем договорился, он меня и привел сюда! — выпалил Василий, пытаясь вырваться.

— С каким на хрен Андреем?! Ты че мне тут лепишь, парень?! Пойдем-ка в кабинет, вызовем охрану! — закричал Василенко, сжимая хватку.

— С Бурковским! Мы на поминках моей тетушки обсуждали мою работу в цеху. Дымовский моя фамилия. Меня Лыков только что привел!

Василенко замер, выпучив глаза.

— А-а, Дымовский… — голос его внезапно стал маслянисто-сладким. — Ну раз сам Лыков тебя привел по приглашению Андрея Ивановича, то добро пожаловать в наш цех.

Меня зовут Дмитрий Владимирович, начальник всего этого цеха. Инга Петровна в свое время приняла меня на работу безопытным юнцом, прямо после армии, а ты, кстати, служил? — по-отцовски посмотрев на парня, спросил Дмитрий.

— Да, полгода как дембельнулся, — ответил Василий.

— Это хорошо, значит, что такое порядок и дисциплина знаешь! — он повернул Васю в сторону угла, достал из кармана свеженькие брезентовые рукавицы, пахнущие резиной, и ткнул ими в угол:

— Бери каску вон там, надевай это и дуй разгружать вагон. Там болванок привезли на весь месяц. Потом ко мне в кабинет в журналах расписаться!

— Есть идти на разгрузку! — Вася вытянулся в струнку, имитируя армейскую выправку.

Как только хватка ослабла, он рванул к полке, схватил оранжевую каску с криво намалеванной белой четверкой и сунул голову под холодный пластик. Запах пота и стальной пыли ударил в нос, видимо, предыдущий хозяин не блистал чистоплотностью.

«Бляха тёртая, хоть не спалил…» — пронеслось в голове, пока он шагал по цеху, стараясь не спотыкаться о ржавые обрезки стальных прутов, валявшиеся под ногами.

На него никто не обращал внимания — все были заняты делом. Перепачканный черной пылью мужчина, согнувшись под тяжестью ржавого прута косо посмотрел на новичка, сплюнул на замасленный бетонный пол и зашагал дальше.

— Мда, коллектив здесь просто огонь… — Вася прищурился от вспышки сварочного аппарата. — Надо как можно быстрее незаметно смыться к заброшенным корпусам.

Он подошел к вагону, где груда стальных болванок тускло блестела под слабым светом люминесцентных ламп. Рядом, на полу, валялись обрывки упаковочной пленки и обломки деревянных поддонов. Гул электрической тали, закреплённой на каретке, перемещавшей очередную партию заготовок, заглушил его шаги. Уже вовсю шла разгрузка. Четверо рабочих, обсуждая как, кому и куда «запихать эти чёртовы болванки», управляли талью, поднимая стальные прутья и болванки. Скрип тросов сливался с их хриплым смехом и отборным матом. Металл, грохоча, ложился на ржавые стеллажи у дальней стены.

Позади вагона зияли приоткрытые ворота. Ржавые створки, покрытые слоем пыли и масляных разводов, скрипели на ветру, пропуская порывы холодного воздуха.

Подхватив полупустое ведро с ржавыми болтами, Василий бодро зашагал мимо. Этот трюк он выучил в армии: «Всегда делай вид, что занят. Точи лопату, таскай хлам — и тебя оставят в покое».

Он вышел через ворота. За спиной остался шум цеха — лязг цепей, рёв прессов, крики работяг и их похабный смех.

— Охренеть не встать, чуть не спалились! — Вася продирался сквозь сухие ветки, царапавшие лицо.

— Да, ты был близок к провалу, — голос Муда зазвучал в его голове. — Но твой уровень красноречия оказался достаточным, чтобы обмануть проверяющего. Можно сказать, я был восхищён.

— Это похвала от инопланетного захватчика? Не очередной спазм, а добрые слова? Хтау, я не узнаю тебя.

— Ваша культура накладывает свой отпечаток на моё сознание.

Дымовский выбрался из кустов и оказался на просторной площадке, на которой были навалены кучи строительного мусора. Огромные кучи битого красного кирпича, осколков стёкол, мотков ржавой проволоки были свалены ровными рядами на всей площадке перед закрытыми воротами.

— Электромагнитные искажения в пространстве становятся сильнее, мы движемся в верном направлении, — произнёс Муд.

Вася осмотрел бетонный «вафельный» забор, над которым возвышалось ещё три ряда колючей проволоки, и полез через мусорные кучи к воротам ведущим в заброшенные цеха. Едва не свернув ноги, он отставил в сторону свой «пропуск» в виде ведра с болтами и посмотрел на ворота.

Шириной больше четырёх метров и высотой метра три, створки ворот были сварены из толстенного уголка с отходящими от центра лучами толстой арматуры. В массивные проушины был загнан толстый болт, не меньше тридцати миллиметров в диаметре, с наглухо обваренной гайкой.

— Придётся перелазить, — оценив замок, произнёс Василий и, найдя кусок старой мешковины, вцепился в стальные прутья.

Добравшись до верха, где толстым слоем была намотана колючая проволока, он, вися на одной руке, накинул влажную ткань и перелез на ту сторону…

— Попробуй пройтись в сторону дальнего цеха, посмотрим на изменение амплитуды излучения, — отдал приказ Муд.

— Как ты это чувствуешь? По мне, никаких изменений нет.

— Твой мозг обрабатывает данные биопотенциалов, электрических импульсов нейронов, но отсеивает их как шум. Магнитное излучение от куба и обломков искажает локальное биополе Земли, создавая резонанс в 4,7 Гц. Все твоё тело — антенна, но без калибровки.

— Это бред.

— Нет. Биополе — это интерференция клеточных потенциалов. Учись считывать искажения или доверься мне.