130

ЗИЛ завёлся с полоборота, и, пока двигатель прогревался, ровно урча, Вася орудовал скребком. Лёд на лобовом стекле трещал, крошась под напором, оставляя ледяную крошку на потёртом стекле.

— Хреново ты охраняешь периметр, Муд! — проворчал он, счищая иней с боковых зеркал. — Ночью кирпичами швыряются, а ты хоть бы пискнул!

— Твой архаичный ЗИЛ не оснащён камерами кругового обзора, — ответил Муд, голос звучал как запись из автоответчика. — Для повышения эффективности наблюдения необходима модернизация транспортного средства.

— На какие шиши?! — Вася швырнул скребок в кузов. — Тут даже на топливо еле наскребли! Вместо того, чтобы меня под статьи подводить, лучше бы искал, как бабла заработать!

— Я проанализирую возможные варианты. Сейчас в приоритете прибыть на завод до открытия проходной. Осталось 14 минут.

— Не ссы, успеем! — усмехнулся Василий.

— Я не могу испражняться в физическом смысле этого слова! — ответил Муд. — А если считать «не ссы» жаргонизмом, то я не боюсь.

ЗИЛ рванул с места, разбрасывая комья застывшей грязи по двору. Вырулив на проезжую часть, покрытую трещинами и лужами, Вася резко свернул, избегая вчерашней ямы, и влился в поток машин. Воздух наполнял густой запах выхлопных газов и сырости.

Вчерашняя парковка у проходной была заполнена до отказа. Между рядами ржавых «Жигулей» с облупившейся краской теснились новенькие китайские кроссоверы. Василий, понимая, что места для ЗИЛа с бочкой не найти, прижался к обочине, забрызганной грязью, и включил аварийную сигнализацию

— Такую дуру так просто не эвакуировать, — бросив взгляд на грузовик, произнёс парень и направился к очереди на проходной.

У проходной толпились работники. Их лица, освещённые жёлтым светом фонарей, выражали усталость и раздражение этого унылого понедельника. Слышался приглушённый гул разговоров и шум от проезжающих мимо автомобилей. Дымовский встал в конец очереди, шагая по асфальту, усыпанному окурками и обёртками.

Рука непроизвольно сжала пропуск, отчего пластик угрожающе согнулся. В висках стучало: а вдруг карта не сработает? Заклинит считыватель, зависнет система, или пропуск удалили из базы данных... и тогда красный свет на табло превратится в сигнал тревоги. Охранники набросятся, скрутят руки за спину, а в участке заведут дело о попытке проникновения на режимный объект. Муд останется лишь холодным голосом в голове, бессильным перед решёткой. Василий сглотнул ком в горле, пытаясь подавить дрожь в коленях. Даже мысль о тюремной камере заставляла пот крупными каплями стекать по спине.

Когда он приблизился к стеклянной двери, запотевшей изнутри, то заметил процедуру: рабочие прикладывали пропуска к считывателю, ждали зелёный свет на панели, проходили через стальные лапы турникета и забирали сумки со стола охраны, где досмотр проводился бегло, с равнодушными взглядами двух охранников.

— Малой, давай шустрее, хрен ли спишь! — раздался хриплый голос сзади.

Вася обернулся. Позади него стоял пожилой мужчина в засаленной фуфайке, с глубокими морщинами на лице. Его пальцы, сжимавшие потёртый пропуск, были навечно испачканы машинным маслом.

— Чего вылупился? Шуруй давай, смена через пятнадцать минут начнётся! — прошипел дед, толкаясь локтем.

Василий резко потянул на себя ручку двери, впуская в лицо волну тёплого воздуха, и шагнул в помещение. Он стиснул зубы, чтобы не выдать панику. В голове мелькали обрывки: «А если карта заблокирована?» Он приложил пропуск к считывателю. Секунда ожидания растянулась в вечность. Сердце колотилось так, будто рвалось наружу.

Бездушный аппарат на секунду задумался, заставляя Дымовского занервничать ещё сильнее. «Сейчас замигает красным… заорёт сирена…»

На табло загорелся зелёный сигнал. Охранник, сдвинув вещи парня дальше по столу, бросил:

— Проходи.

Ноги стали ватными, словно земля уходила из-под них. Василий вышел во внутренний двор завода. Свежий воздух не помог — в груди всё ещё сжималось, будто тисками. — Охренеть не встать, бляха-трескалка, прокатило! — едва сдерживая дрожь в голосе, прошептал Дымовский, растворяясь в толпе. — Отлично. Теперь исследуй территорию, пока я не почувствую направленное излучение обломков, — прозвучало в голове.

— Сомнительная затея, но ладно, — процедил Вася, следуя за группой рабочих к дальнему корпусу. Каждый шаг отдавался в висках, слишком много глаз вокруг.

Он держался в отдалении, стараясь не встречаться взглядом с работягами. Мимо них пролетел тонированный Mercedes S-класса, направляясь к административному корпусу.

— Будь осторожен. Гвардейцы Эрисмана могут быть здесь. Я чувствую их пульсации, — предупредил Муд.

— Владельцы заводов, поездов и пароходов… Буржуи, одним словом. Ты лучше скажи, чувствуешь обломки своей посудины или нет? — спросил Василий, прячась в тени бетонной стены.

— Пока изменений нет. Слишком большая территория и множество помех.

— А ты как думал? Тут металла столько. Не удивительно, что тебя корёжит, — хмыкнул Дымовский.

Пока остальные заходили в калитку ворот цеха, Вася свернул за угол, следуя за красной стрелкой и табличкой «Место для курения».

— Надо ждать, пока все разойдутся, — пробормотал он, осматривая два огромных корпуса с облупившейся краской, без стёкол в оконных рамах и провалившейся кровлей.

Если бы твой обломок был здесь, его бы давно нашли. Тут народа, как муравьёв в муравейнике— Верно. Та часть территории менее людная, — согласился Муд.

Раздался громкий, противный сигнал из громкоговорителей, закреплённых по всей территории завода. Звук резал слух, словно пенопласт по оконному стеклу.

— Охренеть, орёт как! Не удивительно, что у них люди мрут от инфаркта! — едва не подпрыгнув от испуга, выругался парень, прикрывая уши ладонями.

Дымовский уселся на влажную лавку в грубо сколоченной беседке, где гордо висела табличка:

«Место для курения. Ответственный за пожарную безопасность — Горелов Г.И.».

Деревянные доски скрипели под ним, а запах сырости смешивался с табачной гарью из ведра с окурками. Затянувшись, он едва не поперхнулся дымом, когда перед ним возник мужчина в сером костюме.

Мужчина был невысокого роста, сутулый и с узкими плечами, словно его годами давила собственная должность. Серый костюм висел на нём мешком, а галстук с потрёпанными краями болтался под дряблой шеей. Лицо бледное, с одутловатыми щеками и редкими седыми волосами, торчащими из-под форменной фуражки. На груди поблёскивал потускневший бейдж: «Старший инспектор внутренней безопасности П.Ф.Лыков». Его глаза, маленькие и водянистые, сверлили Васю с немым укором.

— А хрен ли мы тут курим, когда рабочий день начался? — просипел он, тыча пальцем в часы.

— Так… курить хочется! — промямлил Вася, делая вид, что тушит окурок о поддон.

— Фамилия, номер цеха!

— Дымовский, цех номер четыре.

— Дымовский?! А ты случаем не…

— Тот самый, — потушив окурок, бросил Вася, вставая.

— То, что твоя покойная родственница была начальником цеха, ещё ничего не значит! — инспектор нервно поправил фуражку, отчего та съехала набок. — Я доложу твоему непосредственному руководителю Василенко о дисциплинарном нарушении! Премию в этом месяце можешь не ждать! — покраснев, закричал он, и жилки на его шее налились кровью.

— И на том спасибо. Думал, вообще расстреляют за перекур! — съязвил Дымовский и резко поднялся с лавки, выходя из курилки.