130

Глава 12

Вася зашёл в тесный туалет, едва различая пространство в тусклом свете из приоткрытой двери. Лампа накаливания в туалете оказалась перегоревшей. Ниша со стояком холодной воды была заставлена банками с гайками и разнообразными коробками. Он с трудом протиснулся между стеной и трубой, с силой провернул тугой вентиль. На кухне глухо заурчало, и через пару секунд из крана хлынула вода.

— Работает! — крикнул он, споткнувшись о стопку с документацией на обратном пути.

Закрыв смеситель, Вася собрал со стола грязную посуду — тарелку с засохшими остатками борща, кружку с коричневыми разводами от чая и слоем серой плесени. Среди стопок чертежей и технических журналов он наконец нашёл тряпку. Когда-то это было полотенце с выцветшей надписью «СЭПО — 50 лет прогресса».

— Вот и пригодилось, — пробормотал он, намочив полотенце и смахнув пыль с кухонного стола. Бумаги с формулами и расчётами полетели в угол, обнажив деревянную поверхность, испещрённую царапинами от штангенциркуля и ножей. Измерительный инструмент, валявшийся на столе, он сунул в карман спецовки.

— Пригодится! — пробормотал Василий, вспоминая удар по голове от сварливой тётки за разбитую кружку.

— Чем нам поможет в поисках энергокуба это захламлённое жилище? — раздался в голове голос Муда.

— Ещё не знаю, Хтау! — Вася сдвинул ящик с бумагой в угол кухни. — Я планировал, что она проведёт меня на завод. Не знал, что она умерла.

— Человеческий организм ненадёжен. Средняя продолжительность жизни женской особи вашего вида — семьдесят два года.

— Ты её не видел! — Вася резко распахнул дверцу кухонного шкафа. — На ней весь цех держался!

Он замолчал, уставившись на полки. Среди литровых банок с болтами и крупами стояли консервы — десятки жестяных цилиндров с потёртыми этикетками.

— До дестабилизации энергокуба осталось 4696 часов.

— Сейчас у меня законный отдых, — Вася поставил на стол банку тушёнки с надписью «Свинина. ГОСТ 1985». — Убери свои наставления.

Этикетка была покрыта жирными пятнами, но дата на дне, выбитая рельефом, читалась: «20.11.2025».

— О… Ещё год может храниться, — он усмехнулся, вскрывая банку кухонным ножом с обломанным кончиком. — С голоду не помрём.

Допотопная газовая плита, покрытая слоем жира, ожила после поворота крана. Синее пламя зашипело, и через пару минут масло на сковороде затрещало, наполняя кухню запахом тушёнки и ностальгии.

— Спасибо, тётя Инга… — Вася взглянул на стену, где среди формул висела её фотография. На снимке она стояла у токарного станка, в спецовке, с гаечным ключом в руке. Лицо жёсткое, будто выточенное из стали.

Закончив приём пищи, ассенизатор закинул посуду в раковину, где сковородка с остатками тушёнки звонко стукнулась об эмалированное дно. Он направился в ванную — крохотную комнатку с облупившейся плиткой и ржавыми подтёками на стенах.

Проведя четверть часа в танце с газовой колонкой — то стучал по корпусу, то крутил вентили — Вася наконец добился, чтобы из крана потекла горячая вода. Струя, то леденяще холодная, то обжигающая, вырывалась с шипением, наполняя комнату паром. Он стоял под душем, стирая с кожи липкий пот, въевшуюся грязь карьера и вьетнамский «аромат», который даже хозяйственное мыло едва перебивало.

Брусок рассохшегося мыла крошился в руках, оставляя на теле серые разводы. Колонка булькала и шипела, будто издевалась над парнем, кипяток внезапно сменялся ледяной водой, заставляя Васю подпрыгивать и ругаться сквозь скрежет зубов.

Искупавшись, он укутался в выцветшее полотенце с вышитыми инициалами «СЭПО» — явно подарок завода — и принялся стирать спецовку и штаны в пластиковом тазу. Вода быстро превратилась в мутную жижу, но Вася выжал ткань до последней капли.

— Надеюсь, к утру высохнут! — бросил он, развешивая мокрую одежду на чугунной батарее. Трубы едва теплились — видимо, отопление в доме работало через раз.

Спускаться вниз, к ЗИЛу, за запасной одеждой не было сил. Вместо этого он рухнул на односпальную кровать, застеленную советским пледом с оленями. Жёсткие складки продавленного матраса впились в спину, но через минуту Васю уже не волновало неудобство, сон окутал его.

Муд поднял Дымовского ровно в шесть утра. Холодный свет пробивался сквозь грязные шторы, окрашивая комнату в сизые тона.

— Дай поспать, урод инопланетный! — пробормотал парень, накрывая подушкой голову.

— Согласно данным, полученным из сети Интернет, график работы проходной — с семи утра до девятнадцати часов, Василий! — ответил Муд, сопровождая слова резким спазмом в икроножной мышце.

— У сука! — Вася вскочил с кровати, хватаясь за ногу. Боль пронзила мышцу, как удар током.

Проклиная всё на свете, он побрёл на кухню. Сковорода с вчерашней тушёнкой засохла в мойке, и ему пришлось скрести её ножом, пока поверхность не заблестела. Новую порцию консервов он вывалил на раскалённый металл. Запах мяса быстро заполнил комнату.

Вдруг его взгляд упал на чёрный потрёпанный пакет в углу коридора. Пыль на поверхности говорила, что его не трогали месяцы. Но даже в общем хаосе пакет выглядел инородным объектом.

— Что за хлам… — Вася потянул за ручку. Внутри оказались личные вещи Инги — потёртый кошелёк с проездным, футляр для очков и синий промасленный халат, пахнущий машинным маслом. В нагрудном кармане он нащупал продолговатый предмет.

Серая пластиковая карта, потёртая от времени. Маркерная надпись едва читалась:

«Дымовская И.А.

Цех №4. Допуск: А-1»

— Пропуск! — Вася сжал карточку так, что пальцы побелели. — Надеюсь, рабочий, чёрт возьми!

— Это улучшает наши шансы на 47%, — тут же отозвался Муд. — Пока ты спал, я рассматривал альтернативные сценарии проникновения на закрытую территорию. Включая похищение сотрудника для копирования его идентификационных данных.

— Ты с дуба рухнул?! — Вася швырнул пустую конснрвную банку в мусорное ведро.

— Какое похищение? Будем надеяться, что её пропуск ещё активен.

Позавтракав, он заставил себя вымыть сковороду. Чугунная утварь скрипела под губкой, оставляя на пальцах следы жира. Вещи, развешанные на батарее, всё ещё отдавали сыростью, но Вася натянул их, морщась от холода.

Собираясь уходить, он замер. Взгляд упал на сервант, все дверцы были распахнуты, папки с чертежами валялись на полу, а ящики выдвинуты.

— Цветы она поливала, ага… — Вася фальшиво усмехнулся, проводя пальцем по слою пыли на полке. Чьи-то чужие отпечатки выделялись на сером фоне. — Кто-то уже рылся тут до нас.

Он резко дёрнул входную дверь. Спертый «аромат» ударил в лицо, но Вася не обратил внимания. В кармане жгло пропуском, а в голове звучал голос Муда:

— До дестабилизации энергокуба осталось 4688 часов.

Василий вышел на улицу. Свежий воздух приятно обжёг лёгкие резким холодом. Лужи сковал тонкий лёд, покрытый толстым слоем инея. На капоте ассенизаторского ЗИЛа лежала половинка красного кирпича — немое предупреждение, брошенное кем-то под покровом ночи. Следы грязных шин петляли по растоптанному газону, превращённому в месиво из снега и глины— Собственники хреновы! — процедил Вася, подбирая кирпич. — Весь двор в грязи утопили, а ещё угрожают, твари! В жопу его себе засунь, урод!

Он швырнул осколок в сторону мусорных контейнеров. Кирпич, ударившись о землю, рикошетом влетел в металлический забор. Грохот эхом разнёсся по двору, спугнув стаю ворон с ближайшего дерева. Птицы взметнулись в серое небо, оставляя за собой чёрные кляксы на фоне утренней дымки.