Страница 4 из 10
Она говорила горячо, сбивчиво, захлёбываясь словами, и Торвальд слушал её молча, не перебивая, только кивал иногда, пропуская её гнев через себя. Он знал её с самого рождения, с той минуты, когда она впервые раскрыла глаза под водой, и всегда она была другой, не такой, как все, особенной. Даже сейчас, когда она говорила, он замечал краем глаза, как другие русалки косятся на неё из-за камней, как стараются держаться подальше. Вивиан всегда была одна. Нет, не в том смысле, что её никто не замечал, её замечали, даже слишком, из-за её необычной внешности, из-за этих чёрных глаз, в которых, казалось, тонет сама бездна, из-за этих белых волос, которые развевались в воде, как светящийся шлейф. Но её сторонились, обходили стороной, потому что она была странной, чужой среди своих.
Она не играла в общие игры, не участвовала в девичьих посиделках, не шепталась о мальчиках и не обсуждала наряды. Вместо этого часами, днями, ночами пропадала в открытых водах, в опасных течениях, гоняясь за самой смертью. Все знали, что она, несмотря на строжайший запрет старейшин, несмотря на угрозы и наказания, регулярно уплывает далеко в океан и устраивает там безумные гонки с касатками. Она дразнила их, провоцировала, уходила от погони на самой грани жизни и смерти и возвращалась домой вся в царапинах, в ссадинах, в следах от острых зубов, но со странным, пугающим блеском в глазах. Другие считали её безумной, опасной, ненормальной, а она просто любила это чувство, когда сердце учащённо колотится в груди, когда вода кипит и пенится вокруг, когда ты на волосок от гибели и всё же умудряешься выскользнуть. И касатки будто понимали её, будто чувствовали в ней родственную душу. Ни одна из них всерьёз не пыталась убить, ни одна не нападала по-настоящему. Они играли с ней, как с равной, как со своей, признавая в ней такую же хищницу, только в другом обличье.
— Ты права, — сказал наконец Торвальд, и голос его звучал устало. — Люди страшнее любого хищника, тут ты не ошиблась, но криком ты ничего не изменишь. Молодым нужно не запрещать и не кричать на них, а объяснять и рассказывать. Иначе они всё равно полезут туда, куда не надо, просто тайком, и тогда будет поздно.
Вивиан хотела ответить, но вдруг почувствовала что-то странное и тревожное. Вода вокруг неё будто дрогнула, пошла мелкими едва уловимыми вибрациями, которые невозможно было услышать ушами, но можно было почувствовать каждой клеточкой, каждой светящейся точкой на коже. Они вдруг вспыхнули ярче в ответ на эту дрожь.
— Спасибо, Торвальд, — сказала она быстро, уже не думая о разговоре, уже прислушиваясь к воде и этим вибрациям. — Я запомню ваши слова.
И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и поплыла прочь, мощно работая хвостом и увлекая за собой Лу, который только и успевал отчаянно перебирать маленькими ластами, чтобы не отстать. Она направлялась к своей пещере — маленькому укромному гроту в скалах, куда никто, кроме неё, никогда не заплывал. Там было тихо, темно и спокойно. Лишь редкие светящиеся рыбки заглядывали внутрь, отражаясь от стен, да Лу топтался у входа, охраняя покой.
Вивиан вплыла внутрь, замерла в центре, прислушиваясь к воде и этим странным вибрациям, которые никак не хотели униматься и становились всё сильнее. Они так напоминали тот самый звук из того дня, когда вода дрожала не переставая, рыба металась в панике, натыкаясь на скалы, а они, русалки, забились в самые глубокие расщелины, затыкая уши руками, лишь бы не слышать этот разрывающий изнутри, сводящий с ума гул. После него наступила оглушительная тишина, а затем пришла страшная весть о китах. Она зажмурилась изо всех сил, прижалась спиной к холодному камню, а когда открыла глаза, они уже горели чёрным огнём.
— Я узнаю, что они затевают, — прошептала она.
Лу, услышав её, тревожно заклацал клювом, забил крыльями, пытаясь удержать её, загородить собой выход. Но куда там маленькому пингвинёнку против разъярённой русалки. Вивиан одним мощным движением оттолкнулась от камня и выплыла из пещеры, даже не оглянувшись. Лу только и успел, что поплыть следом. Она стремительно набирала скорость, разрезая воду своим гибким телом, оставляя за собой пенистый след, в котором кружились мелкие рыбёшки. Огни огромного лайнера уже виднелись где-то далеко наверху, и она плыла прямо к ним, не думая об опасности, не думая о том, что её могут заметить.