Лёд между нами

Глава 2

Вечер опускался медленно. Солнце уже час как нырнуло за горизонт, но небо всё ещё хранило его память: жёлто-розовую полоску зари, которая никак не желала гаснуть. В этой северной ночи была своя, особая прелесть: она не накрывала мир глухой чернотой, не пугала своей бесконечностью, а словно бы приглушала краски, делая их ещё более глубокими, бархатными и таинственными, будто кто-то накинул на всё вокруг тонкую, едва заметную вуаль.

В вышине, одна за другой, зажигались звёзды. Сначала робко, поодиночке, самые смелые и яркие, а потом, когда глаз привык и зрачки расширились, их стало так много, что казалось, кто-то невидимый разлил по тёмному куполу светящееся молоко и забыл его растереть, оставив на небе белёсые разводы. Млечный Путь уходил куда-то за горизонт широкой, чуть мерцающей дорогой. Ветерок, совсем лёгкий, пролетал над самой водой, касался её кончиками пальцев, отчего по гладкой поверхности пробегала мелкая, почти незаметная рябь, и тут же затихал, словно боялся нарушить эту хрупкую тишину, которая опустилась на океан вместе с вечером.

Но тишина была обманчивой. Сначала донёсся едва уловимый, вибрирующий гул — низкий, мощный, он проникал прямо сквозь воду, заставляя её чуть заметно дрожать, а следом за ним — музыка. Она долетала сюда обрывками, кусочками, которые ветер выхватывал из общего шума и нёс над океаном, теряя по пути басы, оставляя лишь высокие, звенящие ноты и дробный, пульсирующий ритм.

Где-то там, за полосой тумана, что начинал подниматься от воды, медленно двигался круизный лайнер. Он был похож на сказочное чудовище из старых легенд — огромное, усыпанное сотнями огней до самых верхних палуб. Огни отражались в воде дрожащими, маслянистыми дорожками, тянулись за кораблём длинными золотистыми хвостами, переливались и мерцали в такт лёгкой волне.

На верхней палубе было шумно и людно, так людно, что казалось, здесь собралась половина какого-то небольшого города. Бум-бум-бум. Гремела музыка, люди танцевали у бассейна, который подсвечивали изнутри голубым. Девушки в ярких купальниках и лёгких накидках, которые ветер надувал пузырями, звенели бокалами, запрокидывали головы и смеялись, глядя на усыпанное звёздами небо, и в этом смехе было что-то беззаботное, почти детское. Парни в светлых рубашках с расстёгнутыми воротниками обнимали их за талии, курили, стряхивая пепел за борт, и чувствовали себя если не хозяевами мира, то уж точно главными людьми на этом маленьком, плывущем кусочке суши. Кто-то, перегнувшись через поручни, смотрел вниз, на воду, но видел там только отражение огней, свою же собственную праздничную суету, повторённую водной гладью. Никому и в голову не приходило, что оттуда, из этой чёрной ледяной глубины, кто-то может смотреть на них, что чьё-то сердце может биться в такт не музыке, а этим редким, чистым ударам волн о борт.

Где-то на носу корабля, где свет от прожекторов почти не доставал до поручней, а музыка звучала глуше и мягче, Логан обнимал Сесиль. Он стоял, прислонившись спиной к холодному металлу леера, и лениво, чуть свысока, смотрел на то, как она льнёт к его груди, пытаясь поймать его губы. Сам он не тянулся к ней, но и не отстранялся — позволял себя целовать, как большому, тёплому коту позволяют себя гладить, когда он лежит на солнце и лениво щурится. Ростом он был под метр девяносто, и даже чуть сутулясь, чтобы быть ближе к ней, он всё равно нависал над девушкой, загораживая своей широкой спиной половину звёздного неба.

Сесиль была хороша — фигуристая, с пышными светлыми волосами, которые он сам пару минут назад распустил, вытащив заколку одним небрежным, привычным движением. Ей нравилось, как он это делал: без лишних слов, без долгих взглядов, просто — раз, и волосы падают на плечи. Сейчас она запустила пальцы в его жёсткие пшеничные волосы, которые вечно торчали в разные стороны, будто он только что вынырнул из воды и даже не потрудился их пригладить, и, привстав на цыпочки, поцеловала его в уголок губ. Логан усмехнулся, сверкнув в полумраке ровными белыми зубами, и лениво, скорее по привычке, провёл ладонью по её спине, от лопаток до самой талии, где ткань платья кончалась и начиналась тёплая, чуть влажная от морского воздуха кожа.

— Смотри, — шепнула она, отстраняясь от его губ и запрокидывая голову так, что её светлые волосы скользнули по его руке, оставляя на коже лёгкое, почти невесомое прикосновение, — звёзды какие… Северные звёзды, самые яркие. Они будто специально для нас зажглись.

Логан тоже глянул в небо, но без особого восторга. Вблизи его глаза оказались совсем светлыми, почти прозрачно-голубыми, с той самой хитринкой, которая делала его лицо самоуверенным, но не противным, а каким-то по-мальчишески обаятельным. Он глянул на звёзды, потом перевёл взгляд на профиль Сесиль, подсвеченный огнями лайнера, и улыбнулся своей коронной улыбкой — чуть кривоватой, расслабленной, от которой у девушек подкашивались коленки и пропадала всякая способность соображать.

— Ага, — коротко ответил он и, притянув её за талию обратно к себе, поцеловал уже сам.

На палубе было шумно, так шумно, что голоса смешивались в единый гул, из которого вырывались отдельные слова и взрывы хохота. Вся их команда собралась у борта, рядом с шезлонгами, которые были сдвинуты в тесный круг. Низкий, коренастый Райан, похожий на молодого бычка, сидел на подлокотнике лежака, придерживая за талию какую-то брюнетку в коротком платье, и, довольно улыбаясь, что-то рассказывал её подруге, которая стояла рядом и заливалась таким звонким смехом, что на них оборачивались даже с другой стороны палубы. Худой, гибкий юноша по имени Дэн со смешными кудряшками, которые вечно лезли ему в глаза, стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к переборке, и лениво потягивал пиво из бутылки, поглядывая то на звёзды, то на то, как его друг Ким обнимает сразу двух девчонок, которые визжат и пытаются вырваться, но делают это так, что сразу видно — не очень-то и хочется.

— Слышь, Логан! — окликнул его Райан, повысив голос, чтобы перекричать ветер и музыку. — А ты готов? Через три дня старт, если забыл! Я тебе надеру зад, так что готовь свой гидрик!

Логан оторвался от Сесиль, не выпуская её из рук, и лениво повернул голову к другу.

— Райан, ты сначала свой собственный рекорд побей, а потом про меня говори, — усмехнулся он, сверкнув в полутьме своими светлыми глазами. — Я тебя в прошлый раз на сорока метрах оставил, или ты забыл, как мы тогда на спор ныряли?

— Не было такого! — возмутился Райан, но без злости, скорее для поддержания разговора, и даже брюнетку свою чуть отодвинул, чтобы было удобнее жестикулировать. — У меня задержка дыхания на двадцать секунд больше твоей, если что! Я тебя на глубине сделаю, даже не сомневайся, в холодной воде всё по-другому будет.

Дэн подошёл ближе, хлопнув Логана по плечу своей худой, но крепкой рукой.

— Райану лишь бы выиграть, — сказал он, кивая, а после повернул голову в сторону. — Ким, а ты чего молчишь? Тоже будешь с нами тягаться или так, посмотреть пришёл?

Высокий, жилистый Ким с тёмными глазами и вечно серьёзным лицом, только пожал плечами, медленно потягивая пиво.

— Посмотрим, — протянул он. — Мне ваши неразумные споры не особо интересны. Я вообще-то прошлый сезон на сорок пять метров уходил, пока вы тут языками чесали.

Но по тому, как он улыбнулся одними уголками губ, было понятно, что он шутит и что на самом деле он тоже будет биться за победу, просто не хочет показывать азарт раньше времени.

— Неразумные? — Райан привстал с подлокотника, чуть не скинув свою брюнетку, которая пискнула и уцепилась за него покрепче. — Ну, Ким, держись, я тебе покажу неразумные споры, когда обойду тебя на глубине. В этой воде без нормальной продувки даже до тридцатки не доплывёшь, холод горло сжимает — чуть зазевался, и всё, диафрагма в спазм пошла. А ты с прошлого сезона вообще в воду заходил или только пиво потягиваешь?