Страница 62 из 94
Илания выдохнула, проморгалась, и первое, что увидела — рисунки.
Петроглифы. Тысячи линий, выбитых в камне с той же невероятной точностью, что и в руинах «Сломанных Зубов». Но здесь было иначе. Здесь была не просто летопись — здесь была жизнь.
Фигуры людей, тянущих руки к небу, и из ладоней вырывались потоки — огонь, вода, молнии. Фигуры, стоящие в круге, и вокруг них пульсировала защитная сфера. Фигуры, сражающиеся с чудовищами, и магия текла по их телам, как вторая кровь.
А потом — другие рисунки. Костры. Люди в цепях. Фигуры в масках, заносящие мечи над склонёнными головами.
— Они прятались здесь, — тихо сказала Илания, проводя пальцем по линиям. — Те, кто выжил. Они рисовали то, что помнили. Чтобы не забыть. Чтобы передать.
Альдор молчал, разглядывая стены. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалось что-то — не страх, нет. Понимание.
— Сколько же их было, — сказал он наконец. — И сколько погибло.
Илания пошла дальше, вглубь пещеры. Рисунки не заканчивались — они тянулись вдоль стен, уходили в темноту, рассказывали историю, которую мир предпочёл забыть.
В центре пещеры, в самом сердце каменного зала, стоял камень.
Он не был похож на обычные валуны, что устилали склоны гор. Этот был гладким, отполированным — не водой, нет. Руками. Веками прикосновений.
И на нём — символы.
Илания замерла.
Тот же, что в дневнике Гели. Тот, что она видела во сне. Древний. Забытый. Но здесь, выгравированный глубокими линиями, он казался живым. Линии пульсировали — или ей только казалось?
— Альдор, — позвала она. — Посвяти сюда.
Он подошёл, поднял факел выше.
Символы заиграли бликами. Некоторые были простыми — круг, линия, точка. Другие сложными, переплетёнными, как корни деревьев.
Илания протянула руку и коснулась камня.
Было не больно. Ярко. Свет хлынул отовсюду, затопил сознание, разорвал пелену реальности. Илания не видела пещеры, не чувствовала камня под ногами. Она была в другом месте. В другом времени.
Зелёные холмы. Синее небо. Люди — их много, они улыбаются, они тянут руки друг к другу, и между ладонями сверкают искры. Дети бегают по траве, и трава за ними цветёт быстрее. Старик сидит у дерева, и дерево склоняет ветви, защищая его от солнца.
«Так было», — голос раздался отовсюду и из ниоткуда. Глубокий, древний, как эти горы. «Так было до того, как пришли палачи».
Картина сменилась.
Костры. Крики. Люди в масках, волокущие детей за волосы. Стены, на которых выбиты те же символы, что на камне, — их сбивают молотами, замазывают глиной, оскверняют.
«Они убивали нас. Жгли наши дома. Запрещали нашу правду. Мы ушли в горы, под землю, в пещеры, куда они боялись соваться. Мы старались выжить. Сохранить знания».
Голос стал тише. Устало.
«Но время уходило. Мы старели. Дети рождались слабыми — без магии, без огня в крови. Канал истончался. И тогда я понял: мы должны оставить след. Камень, который запомнит. Который дождётся».
Илания увидела его. Старик с длинной седой бородой, в простых одеждах, стоял на коленях перед этим камнем. Его руки светились, и свет перетекал в камень, вплавлялся в него, становился частью структуры.
«Я запечатал здесь всё, что помнил. Всю боль. Всю надежду. Все знание. Я ждал, что придёт тот, кто сможет услышать. Сильная душа. Та, что не побоится. Та, что закончит гонения. Вернёт магию в этот мир».
Картинка поплыла. Голос зазвучал громче, заполняя всё пространство сознания.
«Магия всегда была на этой земле. Она не чуждая, не опасная — она такая же естественная, как дыхание. Как кровь в жилах. Не надо бояться. Прими дар. Продолжи дело. Ты — та, кого я ждал».
Свет стал невыносимым. Он тянул Иланию внутрь камня, растворял границы между ней и древней памятью. Она чувствовала, как тает, как теряет себя, как становится частью чего-то огромного, вечного, необъятного…
Рывок.
Жёсткая хватка за запястье выдернула её из света. Больно, резко, как за волосы из омута.
— Илания!
Голос Альдора прорвался сквозь гул. Она открыла глаза — и не сразу поняла, где верх, где низ. Пещера качалась. Камень пульсировал тёмным, глубоким светом, будто нехотя отпуская добычу.
— Ты исчезала, — сказал Альдор. Дышал тяжело, лицо белое, глаза расширены. — Я смотрел — ты становилась прозрачной. Камень… он ел тебя.
Илания смотрела на свою руку. Обычная. Плотная. Живая.
— Я должна… — начала она.
— Ничего ты не должна. — Он не отпускал её запястье. — Приди в себя. Ты чуть не ушла туда. А, если бы ты не вернулась?
Она хотела возразить. Сказать, что он не понимает, что голос звал её, что это важно.
Но ноги подкосились, и она осела на камни. Альдор подхватил, не дал упасть.
— Всё, — сказал он твёрдо. — Уходим. Сейчас.
Альдор уносил ее подальше от камня, но у нее в груди все еще пульсировало эхо камня — тихое, но неотвязное. Он ждал. Он знал, что она вернётся.
Альдор вышел из-под водопада один.
Вечерело. Небо наливалось густой синевой, и первые звёзды уже проклёвывались в вышине. Алесий и Латия ждали у сложенной поклажи — Латия сразу вскинулась, увидев его одного.
— Где Илания? — Она подбежала, вцепилась в рукав. — Где она?
— В пещере. С ней всё хорошо. — Альдор помолчал. — Нужно занести вещи туда. За водопад. Там безопаснее, чем снаружи.
— Что случилось? — Алесий уже поднимался, хмурый, готовый к драке. — Кто напал?
— Никто. — Альдор покачал головой. — Там камень. Древний. Она коснулась — и чуть не исчезла.
Латия ахнула, прижала ладони к губам.
— Я её вытащил, — добавил Альдор. — Но она в себя приходит тяжело. Ей нужно тепло, еда и отдых. Там, внутри.
Они перетащили припасы под водопад — быстро, слаженно, не тратя времени на вопросы. В пещере Латия сразу кинулась к Илании, укутала её в сухие плащи, обняла, зашептала что-то успокаивающее.
Илания сидела у стены, прислонившись спиной к камню, и смотрела перед собой. Взгляд был отсутствующий, но когда Латия заботливо поправила воротник, она моргнула и словно вернулась.
— Я в порядке, — сказала она хрипло. — Правда.
Алесий развёл костёр — дым уходил вверх, в расщелину, которую он быстро нашёл в своде пещеры. Огонь весело затрещал, выхватывая из темноты рисунки на стенах. Латия оглядывалась на них со смесью страха и любопытства.
— Что это, деточка? — спросила она тихо.
— История, — ответила Илания. — Наша история. Того, что здесь было до нас.
Алесий молча разлил похлёбку по мискам. Сел рядом, протянул ей горячую кружку.
— Ешь, — коротко сказал он.
Она ела. Медленно, заставляя себя, хотя кусок в горло не лез. Рисунки на стенах плясали в свете костра, и ей казалось — они смотрят. Ждут.
Когда все поели, Илания отставила пустую миску и заговорила.
— Там, в камне, заперт голос. Старик. Один из тех, кто прятался здесь, когда жгли магов. Он запечатал в камне память. Всё, что помнил.
Она пересказала видения. Холмы, костры, убийства. Слова о магии, которая всегда была на этой земле. О даре, который не надо бояться. О том, что он ждал сильную душу, которая закончит гонения.
Латия слушала, затаив дыхание. Когда Илания замолчала, она сложила руки в молитву — по привычке, по-простонародному — и прошептала: