Страница 6 из 100
Узнала я и о нескольких годах его жизни за границей.
О том, что любимый фильм Игната — «Адвокат Дьявола».
Что любимый его цвет — черный.
И что у него была мечта — побывать на Северном и Южном полюсе. Она так и осталась несбыточной, потому что этот невероятно умный и предприимчивый мужчина много работал и мало отдыхал.
Бедный мой.
— Эта работа его и доконала! — зло процедила я, комкая салфетку в руках и отшвыривая ее прочь, а затем прижала кулачки к глазам, уже наливающимся слезами, и в отчаянии прошептала. — Ох, господи, надеюсь, он хотя бы не мучался и ушел быстро.
— Конечно, Аня, так все и было.
— Вы уверены? — вскинула я на мужчину затравленный взгляд.
— Абсолютно!
И после этих слов между нами повисло безмолвие. Панарин вглядывался в пейзаж за окном, за которым хмурились стальные небеса и с них срывались первые капли надвигающегося ливня. А я только сейчас принялась разглядывать этого мужчину.
Высокий. Плечистый. Сухой.
Смазливый. Для тех, кто любит эдаких рафинированных красавчиков, как Генри Кавилл, Крис Пайн или Джуд Лоу. Идеальный, кажется, во всем, куда ни посмотри: прическа, костюм, улыбка, взгляд победителя.
А мне противно стало.
Потому что он так был похож в этой своей разящей безупречности на моего Игната.
Вот только он им не был! Все равно, что вместо бренда подсунуть под нос дешевую китайскую паль.
По телу тут же побежали противные мурашки. Всколыхнули мутный, зловонный ил отчаяния на дне моего сознания. И мне нестерпимо захотелось уйти отсюда.
Немедленно!
И только я было хотела решительно встать и откланяться, как телефон Панарина, перевернутый на столе экраном вниз, вдруг суматошно завозился, призывая своего хозяина ответить на входящий вызов.
— Я прошу прощения, Аня, — коротко и сухо улыбнулся мне Сергей, поднял телефон со стола, проверяя, кто именно решил вдруг его побеспокоить.
И тут же изменился в лице.
Зыркнул на меня быстро, поджимая губы. Подбородком дернул резко и чуть сморщил нос, будто бы внезапно в воздухе запахло чем-то прокисшим.
А затем рубанул:
— Я отойду, чтобы ответить. Это важно.
— Ни в чем себе не отказывайте, Сергей, — кивнула я, намереваясь уйти по-английски.
И в своем решении совершенно не вслушивалась в то, что разгневанно цедил в трубку Панарин, торопливо двигаясь в сторону широкого балкона за панорамными раздвижными дверями.
— Вася, я снеслася, блядь. Да неужели. Какого хера, а? Ты просто вконец схуел.
Меня передернуло. Еще один матершинник. И так грустно-грустно стало.
До рези под ложечкой и жалобного всхлипа.
Встала и пошла прочь, на ходу вызывая такси до дома. Хватит с меня разговоров о покойном муже.
Просто хватит и все!
Глава 4 — Палата №6
Аня
— Я сейчас немного не понял тебя, Анюта. О чем ты вообще толкуешь? Какой еще, к черту, Питер? — нахмурился отец, когда уже на следующий день после символических похорон явился на мой порог, чтобы проверить, не сдохла ли я от скорби.
По факту, конечно же, нет.
Но морально уже давно болталась где-то за гранью добра и зла полуразложившимся трупом. И всю ночь металась по квартире, понимая, что нет мне здесь больше места и покоя. Стены давят. Насилуют воспоминаниями. И спать мне в нашей с Игнатом постели — все равно что в адском чане вариться невыносимо!
— Что не так с Питером? — пожав плечами, спросила я.
— Да все не так, Аня! Он типа как не в Москве!
— Не в Сибири же, — фыркнула я, — все равно что за МКАДом.
— Ох, да неужели?
— На твою Рублевку дольше ехать, пап, — отмахнулась я. — А тут сел на аэроэкспресс, потом на самолет и вот ты уже в Северной столице — всего пара часов и никаких пробок.
— Чушь не пори! Я тебя никуда не отпущу!
— А я у тебя и спрашивать не буду, — на тяжком выдохе прошептала я. — Уеду и все.
— Давай мы просто купим тебе другую квартиру, дочь.
Можно подумать, это что-то решит.
Город ведь напитан воспоминаниями о нашем совместном прошлом с Игнатом. Мы же здесь не пару месяцев прожили, а годы. Где только вместе не были. Каждая улочка в себе несет отпечаток прошлого. Счастливого. Беззаботного. Яркого.
А теперь как мне через это все брести? Все равно, что ежик в тумане.
— Нет пап, не выйдет — отрицательно покачала я головой, — мне нужна смена обстановки. Перезагрузка. Иначе я в своем трауре утону окончательно.
— А как же твои идеи насчет ветеринарной клиники?
— Они со мной, как и прежде. Окунусь там, в городе на Неве, во все эти заботы.
Вот так и выкарабкаюсь из мрака и боли. Ты только мне не мешай, пап. А лучше помоги. Иначе я просто не справлюсь.
— Дочка.
— Пожалуйста, — всхлипнула я и тут же очутилась в объятиях родителя.
Почему-то стало тепло, несмотря на то, что от старика пахло сигарами, морозной свежестью и неуловимо лекарствами.
— Мне осталось совсем чуть-чуть, Аня.
— Ты то же самое говорил и три с половиной года назад, — хмыкнула.
— Я так хотел увидеть внука... — вдруг покрылся красными пятнами отец, а я отвела взгляд, понимая, что ему тяжело даются подобные откровения.
Но снова смолчала. Я суеверно боялась, что если произнесу вслух о том, что жду ребенка, то маньячка-судьба и его у меня отберет. Она ведь за что-то на меня взъелась, что украла каждого, кого я любила.
Мать.
Бабушку.
Мужа.
Прицелилась и на отца.
Выкуси, сука, моего ребенка ты не получишь.
— Пап, не дави на меня. Мне ведь и так нелегко, ты сам знаешь, — отвертелась я.
— Знаю... — тяжело вздохнул родитель, а затем достал платок из нагрудного кармана и вытер набежавшую на глаза влагу.
Я опешила от понимания, что ничего этому сухому и неэмоциональному старику не чуждо. А он, в свою очередь, выдал обещание:
— Все будет, Аня. Квартира, помещение для твоей клиники, грамотный персонал.
Ты только…
— Что? — пристально всмотрелась я в изможденное посеревшее лицо родителя.
— Ты только не забывай, что я есть у тебя. ладно?
— Договорились.
В последующие три дня я собирала вещи. Отец сказал, что выставит нашу с Игнатом квартиру на продажу сразу же, как только я съеду.
В общем, поддерживал, как мог и как умел.
А потом настал день номер десять. Тот самый, в который мой любимый муж должен был вернуться из своей затяжной командировки. И снова я, как с отвесной скалы и на острые камни, рухнула.
С самого утра себе не находила места. Перманентно ревела белугой, свернувшись в позу эмбриона в душевой, под обжигающими каплями воды. А затем кое-как соскоблила себя с кафеля и заставила в последний раз почтить память Игната.
Открыла телефон и нашу с ним переписку, где он кидал мне обратные билеты.
Он должен был вернуться ко мне сегодня. Самолет бы прилетел в «Шарик» ровно в семь вечера. И уже бы, примерно, через час в замочной скважине нашей квартиры зазвенели ключи.
Открылась бы дверь.
И обожаемый, чуть хрипловатый баритон пролился бы бальзамом на мои истерзанные нервы.
— Любимая, я дома!
Я бы кинулась к нему и повисла разомлевшей кошкой на сильных плечах, пахнувших раем. Я бы зацеловала заросшие щетиной щеки. Я бы сказала, как рада, что он вернулся ко мне.