Страница 5 из 100
Прошла неделя. Мне показалось, что целый год.
— Пока так, — прошептал отец, возлагая алые, как кровь, розы на пустой, закрытый гроб, — Игната признают мертвым только тогда, кода завершатся поисковые мероприятия и экспертиза сгоревших останков.
— мы могли бы подождать с этим, — кивнула я на рамку с фотографией супруга, что была перетянута черной, похоронной лентой.
— Инесса Артуровна попросила не тянуть с тем, что и так уже понятно без лишних слов. А как матери претить?
— и где же она? — оглядела я пустой, отделанный черный мрамором холл.
— Слегла с давлением и мигренью от скорби. Григорий остался с ней.
— Ммм…
Спустя какое-то время и отец покинул зал прощания напоследок наказав мне быть сильной.
И я осталась стоять одна, глотая слезы и слушая, как надсадно тарахтит умирающее от тоски сердце. Глохло периодически. Замирало. Но снова заводилось, чтобы мучить меня пыткой одинокого существования.
— Аня, здравствуйте... — послышался за спиной смутно знакомый голос.
Обернулась и потонула в стальной глубине глаз.
— Сергей? — узнала я стоящего передо мной Панарина, которого видела максимум раз пять за все время супружества.
— Соболезную вам, но позвольте довезти вас до дома. Вы стоите тут уже третий час к ряду.
— Неужели? — спохватилась я и устало перевела взгляд на ручные часы.
Действительно. Ушла на глубину, а меня разбудили.
Зачем, господи???
— Я за рулем, — попыталась я отвязаться от мужчины, но он категорически мне этого не позволил и отрицательно дернул подбородком.
— Вы плачете, Аня. И руки трясутся. В таком состоянии вам нельзя управлять транспортным средством
— И что вы предлагаете? — передернула я плечами.
— Ну, такое себе, — криво и скорбно улыбнулся Панарин, — помянуть Игната.
Крепко, так, чтобы печаль ушла из сердца хотя бы ненадолго. И вспомнить, каким он был крутым мужиком. М-м, что скажете?
— Мне тяжело вспоминать, Сергей, — всхлипнула я.
— А мне нет. Я с ним с детского сада знаком. Столько историй знаю. Хотите послушать?
— У меня есть выбор? — заломила я руки и вопросительно выгнула бровь.
— Нет.
Глава 3 - Кукла Аня, не плачь...
Аня
Словно изломанная кукла, я переставляла ноги, шагая вперед и чувствуя, как аккуратно придерживала меня под локоток ладонь Панарина.
Горячая. Чужая.
Но мне было уже все равно. Еще неделю назад я ужаснулась бы оттого, что ко мне прикасается мужчина, не являющийся моим мужем. А сейчас? Сейчас я была настолько выпотрошена горем, что просто этого не заметила.
Как и того, насколько трепетно Сергей суетился вокруг меня. Заботливо, чтобы я не ударилась головой, усаживал в свой автомобиль. Пристегнул мне ремень. Указал на закрытую бутылку минералки рядом со мной и пристально заглянул в глаза.
— Вас в машине не укачивает, Аня?
Ответить не смогла. Только отрицательно дернула головой и отвернулась, в ожидании того, когда мужчина наконец-то усядется за руль.
— Ну куда поедем? — внимательно посмотрел на меня Панарин, а я пожала плечами.
— Куда угодно.
— Тогда к вам, да? Только заскочим в магазин, купим мяса. Я умею готовить обалденный стейк — пальчики оближешь! — все интонации, которые были в этом предложении, я попросту пропустила мимо ушей.
Только скривилась и прижала ладонь к ноющему в груди сердцу.
— Куда угодно, лишь бы не домой.
За прошедшую неделю мне опротивели стены нашей общей с Лиссом квартиры.
Они давили на меня и грозились окончательно прихлопнуть. И я бы рада.
Но теперь я не одна.
— Тогда, может ко мне?
— Не домой.
— Понял, — поджал губы Панарин, а я потерла виски, по которым стучал невидимый дятел. — Тогда ресторан?
— Можно.
Всего на мгновение задумалась над тем, что же я творю, куда еду и зачем, а затем отмахнулась от мыслей этих бесполезных? Смысл над ними чахнуть, когда всем на меня плевать? Игната нет. Отец усвистел, решать свои проблемы. Подруг и друзей я за годы брака так и не нажила.
В муже полностью растворилась.
Общалась с кем-то в институте, конечно, но не до такой степени, чтобы приехать и поплакаться в жилетку о том, что весь мой мир в одночасье рухнул. Игнат — он же, как мое персональное солнышко, а я вокруг него крутилась, вертелась, грелась.
А теперь как быть?
Вот и плыла я по течению, не чувствуя более вкуса жизни.
И был какой-то ресторан. Красивый, наверное, и пафосный. И меню было с заоблачными ценами на различные деликатесы. И винная карта, из которой Панарин заказал что-то неприлично дорогое.
Все было.
Ани только не было. На ее месте сидела тень.
— Вы, Сергей, надеюсь, не будете против, если я буду плакать? — достала я из сумочки платок.
— Отнюдь, — пожал плечами Панарин, — слезы — это то, что вам сейчас нужно, Аня. В них содержатся гормоны, которые обладают обезболивающим эффектом.
— Мои слезы бракованные, видимо, — шумно сглотнула я и оглянулась по сторонам.
Мы сидели в самом углу заведения, отгороженные от общего зала огромными кадками с раскидистыми фикусами и прозрачными трубками до самого потолка, по которым медленно скользили разноцветные гелевые пузыри. Играла живая музыка.
Подошедший сомелье принялся распекаться о вкусовой палитре выбранного нами вина. Разлил на пробу. Обрадовался, словно ребенок, что Панарин одобрил бутылку и, наполнив бокалы, удалился.
Я сделала вид, что чуть пригубляю напиток, но тут же отставила его в сторону.
А между тем мужчина даже глазом не моргнул на мои действия, но принялся словно бы между прочим болтать. А я, до того планомерно распадающаяся на куски от внутреннего гниения, затаила дыхание и начала слушать.
— Мы с Игнатом с первого класса знакомы. Частная школа-интернат для богатых, но нелюбимых детей, Аня. Таких, которых заводят, потому что надо, а не потому, что на самом деле их хотят. На этой почве мы с твоим мужем и спелись. Так до выпускного за одной партой и просидели. Дважды, правда, нас чуть не отчислили.
— за что?
— За непристойное поведение.
— А именно?
— Ну Аня, это не для женских ушей, право слово.
— Ох да говорите уже! — безрассудно поторопила я мужчину, за что тут же поплатилась.
— Секс на территории школы. Оба раза.
— Ох, боже... — резко кинуло меня в краску, и я принялась обмахиваться ладонями, чувствуя, что от шока буквально задыхаюсь.
— Мальчишки — что с нас взять? Глупые, накачанные гормонами под завязку, —грустно улыбнулся Панарин.
— Да уж... — громко прочистила я горло и хлебнула воды из бокала.
— Но это школьные годы такие выдались у нас: под эгидой вечного протеста. Мы привлекали к себе внимание взрослых, которым до нас не было никакого дела.
Холодные и отстраненные мамы. И вечно занятые добычей денег папы. Но мы выросли. И в институте началась совсем другая жизнь.
Сергей все говорил и говорил. А я не перебивала его, внимая каждому слову.
Визуализировала услышанное. Представляла себе молодого и прыткого Игната, что шел к цели уверенно и не сворачивая с выбранного пути.
Даже смогла улыбнуться на тех местах, где Панарин рассказывал особо юморные моменты из биографии Лисса.