Страница 15 из 52
– Кленси? – задумчиво переспросил принц Руби, и – Хани готова была поклясться чем угодно – на его лице появилось выражение самой настоящей любви и суровой нежности. – Кленси теперь официально числится в свите Алекса. Обычно он сопровождает его по всему свету, но в эту поездку Алекс его не взял. Слышала бы ты, как Кленси рвал и метал!.. – Принц негромко усмехнулся. – Но Алекса можно понять: дело в том, что к старости Кленси стал слишком подозрителен. Ему повсюду мерещатся заговоры, а меры, которые он предпринимает, чтобы предотвратить возможное покушение… гм-м… они несколько не соответствуют имиджу цивилизованного джентльмена, которого Алекс старается придерживаться во время своих деловых поездок.
– Наверное, как раз в эту поездку ему все-таки следовало взять мистера Донахью с собой, – с упреком заметила Хани и нахмурилась. – Если он не признает официальную программу и не хочет, чтобы его охраняла я, тогда… Он же может оказаться в очень неприятном положении, и ему будет просто некому помочь!
– Мы с Алексом и так неплохо справляемся – что вдвоем, что поодиночке, – отмахнулся принц. – А к тебе он, по-моему, отнесся очень хорошо. Во всяком случае, насколько я заметил, за ужином Алекс был чрезвычайно внимателен и предупредителен. Если так пойдет и дальше, то со временем он, возможно, и разрешит тебе предпринять кое-какие меры безопасности. Из чистой любезности, разумеется.
Хани с сомнением покачала головой.
– Твой брат, конечно, был очень мил, но, боюсь, он способен терпеть меня только в качестве соседки по столу.
Впрочем, она не могла не признать, что до сих пор вечер был весьма приятным. Они ужинали втроем, и Хани чувствовала себя удивительно свободно и непринужденно в обществе принца и Бен Рашида. Следить за их шутливой пикировкой и пытаться угадать истинные мысли и чувства, скрывающиеся за этим фонтаном остроумия, было на редкость увлекательно. Они понимали друг друга с полуслова, и теперь, когда принц Руби признался, что Алекс Бен Рашид стал ему ближе, чем родной брат, у нее не возникло ни малейших сомнений в его правдивости. Стоило только внимательнее вглядеться, и под маской легкой конфронтации, которую они носили на людях, можно было различить взаимное уважение, привязанность, преданность и искреннюю, неподдельную любовь.
Их отношения были такими давними и такими тесными, что любой в их компании должен был бы почувствовать себя посторонним. Однако Хани, к своему огромному удивлению, довольно скоро обнаружила, что ее признали за свою. Очевидно, это Ланс незаметно, исподволь ввел ее в их тесный круг, а Алекс – пусть с дерзкими шуточками и насмешками – согласился с его решением. К тому времени, когда они, поужинав, покинули номер, Хани уже, не стесняясь, называла по имени не только Ланса, но и Алекса, а узы дружбы, в саму возможность существования которых она ни за что бы не поверила всего несколько часов назад, успели согреть ей сердце и душу.
Хани не сразу заметила, что все это время принц Руби пытался сдерживать свою пылкую чувственность, чтобы дать ей время освоиться с непривычной ролью. Когда же она наконец поняла это, ею овладела искренняя признательность.
– Ты, кажется, сказала, что Алекс был очень мил? – нарочито грозно воскликнул принц, отвлекая Хани от ее мыслей. – Я хотел, чтобы вы подружились, но ты, черт возьми, не должна была находить милым его! Это я должен был очаровать тебя своим умом и ослепить блеском мужественности! Ну что ж, придется впредь действовать другими методами…
Он ловко придвинулся к ней вместе со стулом, так что Хани почувствовала, как его твердое, мускулистое бедро прижалось к ее ноге, и опустил ей на колено руку.
– Ну что, теперь я завладел твоим вниманием? Хани решительно сняла его руку со своего колена и, положив ее обратно на скатерть, слегка похлопала сверху ладонью. Она просто не могла сердиться на Ланса, когда он вот так задумчиво глядел на нее своими голубыми глазами, в глубине которых все равно прятался резвый, озорной бесенок.
– Мне кажется, что за свою жизнь ты слишком привык к женскому вниманию, Ланс, – сказала она. – Интересно, ты хоть помнишь всех своих женщин по именам?
– Не всех, – откровенно признался он. – Только самых последних.
На лицо Хани наползла тень, и принц это заметил. Накрыв ее руку другой ладонью, он сказал удивительно мягким тоном:
– Почему я должен помнить их. Медок? Они ничего для меня не значили. То, что я чувствую к тебе, это совсем другое…
Хани опустила взгляд и посмотрела на свою руку, которая оказалась зажатой между его большими ладонями, словно листик салата в сандвиче. Она надеялась, что ее опущенные ресницы скрыли от принца боль и обиду, вызванные его необдуманными словами.
– С моей стороны было бы глупо верить всему, что ты скажешь, – холодно проговорила она. – Я уверена, что через месяц ты повторишь те же слова другой женщине и даже не вспомнишь, кто такая была Хани Уинстон.
Теперь уже в его глазах промелькнула тень обиды.
– Я не обманываю тебя, – сказал Ланс напряженным голосом. – Я и сам пока не знаю, почему отношусь к тебе иначе, чем к другим женщинам, но я уверен, что ничего подобного еще не испытывал. Когда я впервые увидел тебя в такой нелепой ситуации, свернувшейся клубком, точно шаловливый котенок, на нижней полке тележки, когда ты взглянула на меня своими большими иссиня-фиолетовыми глазами, я почувствовал себя так, словно… словно меня кто-то ударил молотком по голове!
– Это все физиология, – Твердо ответила Хани, стараясь не смотреть на него. – Химия гормонов. Что еще это может быть?
– Откуда мне знать? – мрачно ответил принц и насупился. – Но если это просто "химия", как ты выражаешься, тогда почему мне кажется, будто я знаю тебя уже тысячу лет? Почему мне кажется, что твое место – рядом со мной? И не только сегодня – всегда? Почему…
Он неожиданно замолчал, и Хани, машинально вскинув на него взгляд, на мгновение застыла. Кажется, она перестала даже дышать, а ее сердце сбилось с ритма – таким напряженным, таким обжигающим был его ответный взгляд. Неужели не только она чувствовала, что между ними возникло некое загадочное взаимное притяжение? Вот только бы понять, к добру это или к худу…
– Может быть, мне стоит сходить позвонить еще кому-нибудь, чтобы не мешать вам? – вежливо поинтересовался у нее за спиной Алекс Бен Рашид.
Ни Хани, ни Ланс не видели, как он подошел, но его появление избавило их от неловкости, и оба дружно задвигались, преодолевая сковавшее их тела напряжение. Впрочем, сходной оказалась только первая их реакция, в дальнейшем они вели себя по-разному.
– Ну что ты, конечно, нет! – ответила Хани с излишней поспешностью. – Мы уже начинали беспокоиться, куда ты девался. Тебя так долго не было!
Все это время она пыталась выдернуть ладонь из рук Ланса, но он положил конец ее трепыханиям, властно сжав ее пальцы в своих.
– Да, нам начинало тебя не хватать, – мрачно подтвердил принц. – Может быть, ты в самом деле пойдешь еще прогуляешься, чтобы это прекрасное чувство успело окончательно созреть и оформиться?
– Ланс! – с негодованием воскликнула Хани, потрясенная его бестактностью. – Как ты можешь?!
Но Бен Рашид только улыбнулся и, сверкнув глазами в сторону брата, грациозно опустился на свободный стул.
– Возможно, чуть позже… – проговорил он нараспев. – В настоящий момент я намерен выяснить, какие именно тридцать три удовольствия мы можем получить в этом почтенном заведении. Кстати, Хани, я поражен, что ты сочла возможным пригласить нас сюда, не боясь смутить ненароком наши неокрепшие души. Между прочим, на пути из вестибюля я был атакован тремя дамочками, две из которых предложили поставить мне выпивку, а третья очень настойчиво приглашала танцевать – почему-то не здесь, а в своем номере в каком-то мифическом мотеле. Скажи, Хани, ваши хьюстонские женщины все такие агрессивные?
– Нет, только те, кто проводит свое время на "мясных рынках", – блеснул познаниями Ланс, с неохотой переводя взгляд на Алекса. – Думаю, тебе не нужно объяснять, что это такое… Однако меня удивляет, почему ты не согласился! Неужели ни одна из них не показалась тебе достаточно привлекательной?