Страница 16 из 52
– Там была одна премиленькая рыжая студенточка, но я решил сначала оглядеться, прежде чем принимать окончательное решение.
– Ах, рыжая!.. – протянул Ланс, искоса глядя на брата. – Ну, тогда все ясно. Не понимаю только, зачем тебе понадобилось пудрить мне мозги: я же знаю, что ты все равно выберешь ее. – Специально для Хани он пояснил:
– Алекс питает слабость к рыжеволосым девушкам едва ли не с тех пор, когда мы оба были подростками.
– Я решил, что ей стоит немного поостыть, – небрежно откликнулся Алекс и, оглядевшись по сторонам, величественным жестом подозвал официанта. – А то она была что-то слишком возбуждена, так что я уже начал сомневаться: кто из нас рыжий, а кто – Бен Рашид… Что ты будешь пить, Хани?
Хани наконец удалось вырвать руку из крепких пальцев Ланса. Почувствовав свободу, она немедленно отодвинулась от него, стараясь действовать незаметно, но решительно. Его горячее бедро, пребывавшее в непосредственной близости от ее ноги, слишком отвлекало ее от окружающего.
– Имбирный эль, пожалуйста, – попросила она.
Когда официант, записав заказ, удалился, Ланс повернулся к ней и удивленно приподнял густую каштановую бровь.
– Ты что, никогда не пьешь ничего крепче пива?
Хани, смущенно улыбнувшись, покачала головой.
– Нет. Однажды я обнаружила, что после крепких напитков у меня слишком развязывается язык. С тех пор я стараюсь не пить ничего, кроме пива или сухого вина.
– Любопытно, – промурлыкал Ланс. – Надо это запомнить – авось пригодится. Когда-нибудь попробую влить в тебя несколько порций виски – и узнаю все твои секреты!
Неожиданно между Лансом и Хани протянулась женская рука с ярко накрашенными ногтями, похожая на птичью лапу, и с треском припечатала к столу пятидесятидолларовую банкноту.
– Это для тебя, красавчик! – пробормотала женщина слегка заплетающимся языком и покачнулась, улыбаясь принцу пьяной улыбкой. – И это еще не все – там, откуда взялись эти пятьдесят баксов, их довольно много… Джоанна Джессап умеет не жалеть денег, когда ей чего-то хочется! Идем со мной, пусик, я покажу тебе кое-что такое…
– Простите, – спокойным голосом отозвался Ланс. – Вы ко мне обращаетесь?
– А то к кому же? – с пьяным достоинством ответствовала Джоанна Джессап, опуская руку ему на плечо, а другой пытаясь потрепать по щеке. – Тебе крупно повезло, рыженький! Я п… положила на тебя глаз, как только ты вошел! Впрч… Ну, в общем, такого жеребца трудно не заметить.
– Благодарю вас, – осторожно ответил Ланс. – Это очень любезно с вашей стороны. А теперь прошу нас извинить…
Агрессивное и откровенно бесстыдное поведение женщины настолько поразило Хани, что в первые секунды она только смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Джоанна Джессап совсем не походила на молоденькую потаскушку, которых часто можно встретить в подобных заведениях: ей было по меньшей мере пятьдесят. Оплывшее, дряблое тело Джоанны не вызывало ничего, кроме отвращения, крашеные светлые волосы, уложенные в замысловатую прическу, растрепались. Кричаще-яркое платье для коктейлей с глубоким декольте было дорогим, но безвкусным; к тому же женщина была настолько под хмельком, что это сразу бросалось в глаза.
Переведя взгляд с потрясенного лица Ланса на расслабленную, пьяную ухмылку Джоанны Джессап, Хани не удержалась и прыснула. Принц с неудовольствием покосился на нее.
– Что, красавчик, мало? – Женщина едва ли не по локоть засунула руку в свою внушительную сумку, которая совсем не вязалась с платьем, и, достав оттуда еще пятьдесят долларов, с размаху швырнула их на столик. – Мне следовало догадаться, что ты дорого себя ценишь, Рыжик! – проворковала она и, наклонившись к Лансу, игриво ущипнула его за ухо. – Но ты стоишь этих денег, голубчик! Мне нравятся рыжие: в постели они – ну просто огонь!
– Я всегда это говорил, – пробормотал Бен Рашид. Лениво откинувшись на спинку стула, он с явным удовольствием наблюдал за развитием инцидента.
– Очень смешно!.. – огрызнулся Ланс, пытаясь оторвать от себя цепкие пальцы Джоанны. – Мисс Уинстон, – воззвал он к Хани, с укором глядя на нее. – Кажется, вы считаетесь моим телохранителем? Займитесь же наконец своими прямыми обязанностями, защитите мое тело, черт побери!
Хани стерла с лица улыбку, но в ее глазах все еще прыгали веселые огоньки, когда она слегка поклонилась Лансу и почтительно произнесла:
– Одну минуточку, сэр. Будет исполнено, сэр.
С этими словами она повернулась к Джоанне и что-то прошептала ей на ухо. Джоанна немедленно выпустила Ланса из своих страстных объятий и выпрямилась.
– Вы, наверное, шутите! – чуть не плача, сказала она, жалобно глядя то на принца, то на Бен Рашида, то на Хани.
Хани молча покачала головой, ее лицо было сейчас торжественным и мрачным. Джоанна Джессап сгребла со стола деньги и убрала их в сумочку.
– Вы уверены? – спросила она уже без всякой надежды, бросив на Ланса последний умоляющий взгляд.
– Абсолютно! – подтвердила Хани со всей возможной твердостью.
– Вот жалость-то! – вполголоса пробормотала Джоанна. – Впрочем, я сама знаю: все самые красивые мужики – они из них, из этих… А нам, бабам, ничего не достается!..
С этими словами она неуверенно развернулась и пошатываясь, пошла прочь, бормоча себе под нос что-то жалобное.
– Что ты ей сказала? – требовательно спросил Ланс, как только Джоанна удалилась на порядочное расстояние.
– Я сказала ей, что ты и Алекс – любовники, – просто объяснила Хани.
– Что?! – Принц так и подскочил на месте, а Бен Рашид негромко пробормотал какое-то арабское ругательство. – Ты сказала, что мы гомики?
– А вы хотели, чтобы я устроила здесь показательную рукопашную схватку? – парировала Хани, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех. – Ты же сам велел мне избавиться от мисс Джессап, а это был самый быстрый способ. Кстати, на мысль меня навело замечание Алекса насчет рыжих. Оно прозвучало так выразительно!
– Боже мой! – простонал Алекс и закрыл лицо руками. – Если ты ее сейчас же не пристукнешь, Ланс, я это сделаю сам!
– Это моя привилегия, – мрачно ответил Ланс и встал так резко, что едва не опрокинул стул. Наклонившись над Хани, он схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги. – Идем! – коротко приказал он.
– Куда? Куда мы идем? – испуганно спросила Хани, чувствуя, что принц тащит ее за собой.
– Мне необходимо избавиться от раздражения, – мрачно пояснил он. – И, чтобы не повредить тебе, мне придется направить свою энергию на что-нибудь другое.
Он заставил Хани подняться на танцевальную площадку и, развернув резким рывком, поставил ее перед собой.
– Танцуй со мной, черт побери!
И она танцевала с ним – танцевала так, как еще никогда в жизни ни с кем не танцевала. Строго говоря, это даже нельзя было назвать танцем. Оглушительная ритмичная музыка доносилась сразу со всех сторон, под ногами пульсировала багрово-алая клякса, а движения танцующих были такими порывистыми, словно они участвовали в какой-то первобытной брачной церемонии. Лицо Ланса то озарялось красным, и тогда становилось похожим на бронзовую маску грозного языческого бога, то тонуло в полутьме, словно диск призрачной луны. Но это не помешало Хани разглядеть на нем выражение чувственного голода, который немедленно передался и ей. Прежде чем она успела решить, стоит ли бороться с этой неожиданно вспыхнувшей в ней страстью или лучше отдаться ей, а там – будь что будет, музыка внезапно изменилась. Бешеный ритм оборвался, и в уши Хани полилась тягучая, медленная мелодия, в которой тоже была страсть – томная и жгучая, еще более сильная, чем та, которую вызвала предшествующая неистовая какофония.
Хани и Ланс несколько мгновений не двигались, тяжело дыша и ощущая, что чувства их обострены до предела, а в жилах гуляет адреналиновый шторм. Но захлестнувшая обоих жаркая волна наконец бросила их в объятия друг друга. Ланс обхватил Хани обеими руками и крепко прижал к себе, а она, почти не понимая, что делает, инстинктивно просунула руки под его пиджак и обняла Ланса за пояс. Голова Хани склонилась к нему на плечо, и они медленно двинулись по кругу, не замечая ничего и никого вокруг. Хани почти не слышала музыки, которая настойчиво ломилась в уши, и только стук сердца Ланса доносился до нее, как сквозь слой ваты. Зато она явственно ощущала надежность его сильных рук, которые как будто баюкали ее, чувствовала напряженные мышцы ног, легко касавшихся ее бедер, и думала только о том, какую странную слабость рождает в ней прикосновение его тела. Хани как будто плавилась в его горячих объятиях, и это было не только удивительно, но и прекрасно.