А если это любовь?

ГЛАВА 22. Милена

– В любом случае, я должен вернуть тебя домой, – твёрдо заявил Демид, уже не глядя на меня. Он вдруг изменился. Стал совсем другим. За считанные секунды наше притяжение больше не имело никакого значения. – Зря я тебя сюда привез, Милена, – он хватает меня за руку и уводит прочь от своей Хрустальки.

Под ногами хрустит опавшая листва, а утренний воздух жалит лёгкие.

– Демид, прекрати, – я дергаю рукой, но в крепкой хватке борьба оказалась бесполезной. – Это мое решение, с кем и где быть, – со злости добавила на повышенном тоне. Максимов даже ухом не повел.

Мы оказались на тропинке, где он оставил мотоцикл. Оба шлема лежали рядом с задним колесом.

– Не будем шуметь, немного пройдемся до выхода, – холодно произнес парень, поднимая наши головные уборы, один из которых он протягивает мне, и я беру.

– Разве так друзья поступают? – тихо спросила я, чувствуя себя глупой мышью, доверившейся опытному ученому. Демид повел бровью и с нескрываемой оценкой прошелся по моему лицу. Мне стало не по себе.

– Будь бы все иначе, мы были бы больше, чем друзья, Милена, – его фраза прогремела, как раскат разъяренного грома средь ясного неба. Я не нашлась, что ответить и, просто кивнув, последовала за ним на выход из тихого места, где души обретают вечный покой.

***

Мы очень быстро добрались до моего дома. Отчасти, я поняла, что устала и жутко хотелось есть. Как нарочно желудок оповестил урчанием о моей проблеме. Вцепившись крепко в Демида, я прижалась к нему и не хотела отпускать. Рядом с ним я чувствовала себя свободной от вечного контроля своих родителей. Но хуже всего то, что предстояло мне при встрече с мамой и Сергеем. Никто из них не простит меня, а мелкий братец-поганец лишь в очередной раз посмеется. Ну и пусть. Эти минуты… часы, что я провела с Демидом – самое драгоценное за все время. Жаль, что сам Максимов так и не понял, что прежними мы уже не будем никогда. Друзья… это всего лишь отговорка и вопрос только во времени, насколько нас хватит.

Подъехав к кованым воротам, Демид заглушил мотоцикл, и мы сняли шлемы, но я не спешила слезать… так не хотелось заканчивать свое маленькое приключение. Во дворе уже суетились охранники, слава богу, что не было полицейских, и, завидев меня, они тут же оповестили кого-то в переговорное устройство. На крыльцо первым выбежал Степан. Разгневанный, но глаза все-таки выражали больше спокойствие и облегчение.

– Тебе пора, – говорит Демид, хлопнув меня по бедру. Я вздрогнула, и парень коварно ухмыльнулся.

– Не дождешься, чтобы избавиться от меня? – шучу я, стараясь разрядить обстановку. Замечаю краем глаза, что Степан идет в нашу сторону. Демид оборачивается ко мне полубоком и недовольно хмурит брови.

– Милена, еще раз услышу такую глупость, – голос Демида понижается на тон и становится басовито холодным, аж мурашки по коже бегут. Я чуть отодвигаюсь от парня, но он накрывает ладошкой мою коленку и сжимает. Меня бросает в дрожь. Если не считать, что за несколько часов я успела намокнуть и высохнуть, то сейчас меня бросило в жар от прикосновений Демида. А Максимов склоняется ко мне полубоком и заставляет затаить дыхание. – Теперь мы друг от друга не избавимся никогда. – Звучит, словно приговор, закрепленный сургучной печатью.

Я не успеваю ответить ему, как меня окрикивают.

– Милена! – Степан подошел к кованным воротам и отдает приказ открыть их.

– Иди, – подгоняет Демид. – Увидимся в школе, – он подмигивает мне, когда я все-таки спрыгиваю с его мотоцикла.

– Отчим не отстанет от тебя, – тихо говорю я, – прости. Из-за меня у тебя теперь будут проблемы.

Демид отмахивается, затем заводит мотоцикл и, когда Степан выходит на улицу, срывается с места, оставляя за собой скрипучий звук счёсанного задним колесом гравия.

– Милена, – Степан берёт меня под локоть и заводит во двор. За нами тут же закрываются ворота. Ну вот, как на казнь ведёт, а ведь я, отчасти, за свой побег заслужила. – Зачем же ты хорошего парня так подставляешь? – тихо говорит мужчина, чтобы нас больше никто не слышал. Я вскинула голову и посмотрела пристально в прищуренные глаза Степана. Он так же неотрывно глядел на меня, пока мы двигались к дому.

– Я не хочу, чтобы у него были проблемы из-за меня. И отец тоже молодец, зачем сразу полицию вызывать? – во мне медленно вскипает злость за то, что Сергей начинает перегибать палку.

– Неужели ты не понимаешь, что твои родители сегодня ночью пережили, когда не застали тебя в твоей комнате? – Степан хмурится, словно не узнает меня.

– А нечего без разрешения заходить ко мне в комнату. Спали бы себе спокойно и всё, – знаю, что веду себя, будто маленькая, капризная девчонка, но я не могла себя остановить.

– Одно радует, что Максимов все-таки не глупый парень и в передряги ни в какие тебя не втянул, – пробурчал себе под нос Степан. Я удивилась, что мужчина не испытывал гнева или злости к моему однокласснику, и потому рискнула спросить:

– Ты поможешь мне отстоять Демида перед отчимом?

Степан напрягся. Он единственный, кто в нашем доме знал, что я не была родной дочерью Асташову. Взглянув на меня всего лишь наискось, Степан промолчал. Я уже отчаялась получить хоть от кого-то защиту, хотя бы для Демида. За себя я не переживала – не в первый раз. Когда мы вошли в холл, и я сняла с себя кожанку Максимова, к нам навстречу выбежала моя мама и вцепилась в меня крепкими объятиями. Я опешила, не ожидав такой реакции.

– Где тебя носило? – всхлипнув, спросила мама. Она начала проверять меня на ощупь, цела ли я.

– Мам, прекрати, – одергиваю ее, и она отстраняется, ошарашено глядит на меня во все глаза.

– Этот одноклассник очень плохо на тебя влияет. Я скажу Сергею, чтобы он немедленно занялся вопросом о переводе того парня в другую школу, – безапелляционно заявляет мама, а я чуть было не накинулась на нее с кулаками. Вовремя Степан накрыл рукой мое плечо и сдавил, усмиряя мой порыв.

– Я не сделала ничего такого, за что можно было бы наказать другого. Демид – не виноват, – твердо заявляю я. – И Сергей – не бог, чтобы делать все, что ему в голову взбредет.

– Как ты смеешь?! – ахает мама, отшатнувшись.

– Прекратите скандалить в моем доме! – раздается громоподобный, властный тон Асташова. Он находился на втором этаже и стоял у лестничного пролёта. – Еще слишком рано для разборок, – грубо замечает он, вскинув правую бровь и укоризненно посмотрев только на меня. – Лена, возвращайся в постель. А ты, – указывает на меня, – ко мне в кабинет.

– Серёж, – встревает мама, нервно хихикнув, – может быть, разговор оставишь на более позднее время?

– Нет! – рявкнул отчим. Мама покорно опустила глаза в пол. – Иди в спальню и жди меня там. Степан, – Сергей резко позвал мужчину, – ты свободен. Ближе к обеду собери ребят в переговорной.

– Хорошо, Сергей. – Степан кивнул и, взглянув на меня напоследок, удалился.

Отчим развернулся на пятках и скрылся на втором этаже, громко хлопнув дверью в свой кабинет. Мимо пройти все равно не удастся, потому что моя комната как раз напротив, поэтому тут без вариантов. Мама в отчаянии, и вроде хочет защитить дочь, и перечить своему супермужу не желает. Ох, мама, если бы ты только знала, что Асташов давно тебя променял на другую женщину.

– Не перечь отцу, Милена, – просит мама, глядя на меня умоляюще.

– Не надо было устраивать шоу с полицейскими, – шиплю в ответ. – Демид не виноват в том, что я сама решила уйти из дома и немного развеяться. Я хотела просто немного свободы за последние пару недель домашнего ареста. И заметь, я согласилась быть паинькой, мам, но я не давала своего согласия, быть ею на постоянной основе.