Страница 59 из 80
Кроме нашей повозки по лесной дороге двигались еще три телеги с какими-то товарами для Солянки и десяток верховых вооруженных милиционеров, трое из которых ехало головным дозором, метрах в двухстах впереди колонны, остальные по сторонам и сзади. Ехать было интересно и немного непривычно. Все-таки в нашем мире и в наше время уже не встретишь такого способа переезда и перевозки грузов, везде машины, автобусы, поезда… А здесь ни шума двигателей, ни вони выхлопных газов, ни скрипа тормозов. Только шуршание колес по крупному песку дороги, фырканье лошадей и звуки дикой первозданной природы, которую еще не успело испортить всеразрушающее вмешательство человека разумного. За время, проведенное в этом мире, уже как-то привыкли к другой палитре цветов окружающей природы. Сейчас под колеса повозок ложилась зелено-голубая трава, по которой было рассыпано множество цветов всех оттенков радуги, прям-таки сказочный ковер, который, казалось, был выткан руками озорной волшебницы, человеку такое вряд ли под силу. А метрах в двадцати от дороги, с обеих сторон, как стражи, стояли высокие деревья, чем-то напоминающие земные пихты, но их хвоя имела темно-фиолетовый, почти черный цвет, и кроны были объемнее и пушистей. Стволы стояли не часто, и между ними стелился низкий, чуть выше колена кустарник, усыпанный гроздьями ярко-алых ягод.
Двигались уже пятый час, разговоры, не прекращающиеся вначале, постепенно стихли. И я невольно погрузился в размышления, вспоминая и оценивая предыдущие два дня.
Позавчера, после совещания, был праздничный ужин. И оказался он ничуть не легче прошедшего заседания. Еды было столько, что после его окончания мы с трудом выбрались из трактира. И дело не в местных винах, наливках и настойках, мы почти не пили, расслабляться не стоило, хотя вся обстановка вокруг была наполнена дружелюбием, и люди были готовы нас чуть ли не на руках носить. А вот обилие и разнообразие блюд, многие из которых были нам незнакомы, сыграли свою шутку, я, к примеру, не помню, чтобы в жизни так наедался, когда выходил из-за стола, то даже дышал с трудом. На катер вернулись в сумерках, но уже не пешком, а на тарантасе, таком же, какой сейчас вез нас в Cолянку. Жора встречал нас, сидя на комингсе* двери в рубку, рядом на палубе расположились оба милиционера, которых Емелин оставил, чтобы отгонять местных любопытствующих. Когда мы подъехали, вся компания о чем-то оживлено беседовала но, увидев нас, поднялись и спустились на берег.
— Ну что, как встреча? — поинтересовался Георгий.
— Нормально, — ответил я, — приняли как родных, сначала совещались часа три, а потом в местном трактире ужинали. Это было нечто, столько я в жизни не съедал.
— Вы тут беседуйте, а я отдыхать пойду, — сообщила Лена, — денек сегодня был не из легких.
— Я тоже баиньки, — эхом ответил Тема.
— Давайте, А мы тут посидим еще немного, пусть продукты немного по местам разлягутся, а то я так не засну. Кстати, Жора, а вы ужинали?
— Конечно. Я приготовил, и ребята своих овощей, мяса, рыбы принесли, так что потрапезничали на славу. Ты лучше расскажи, что там насовещали?
— Нормально посовещались. Познакомились со всем местным начальством, а потом в трактире и с простым народом пообщались. Хорошие здесь люди. И отношения такие, как будто бы в детство попал, в советские времена. Может, если глубже посмотреть, то и не все так радужно, но первое впечатление такое. А планы прикинули такие — завтра здесь, по городку покатаемся, с людьми поговорим, посмотрим колхоз, поселок ученых, цеха и мастерские, которые здесь есть. А с понедельника по другим поселениям проедемся. Сначала в Солянку, на конях, туда по-другому не добраться, а потом в Матвеевку и в Подгорное, но это уже на нашем катере. Посмотрим все, с народом пообщаемся, подберем, кого с собой взять. А, я же не сказал, решили местные боссы, что до двадцати человек с нами отпустят, причем со всем имуществом, скотом и так далее. А для этого еще и две ладьи выделят. В общем, возле нашей базы новая деревня встанет. И нам подмога, и для местных помощь. Правда, что мне не очень нравится, Артемий здесь собрался остаться до зимы, вернее, до нашего следующего прихода сюда. Решили, что катер еще раз вернется и привезет то, что мы сможем выделить. Вот, как-то так. В Солянку поедем мы с тобой, Артемий с учеными пока пообщается, ну и за катером присмотрит вместе с Леной. Она тоже остается, и Емелин также пару человек на берегу оставит, чтобы местные не доставали. А ты как тут без нас вечер провел?
— Нормально, спокойно. Вон с мужиками пообщались. Они про свою жизнь порассказывали, я про нашу, так и просидели весь вечер, под чаек-кофеек. В общем, обменивались информацией. Антоха уже на все готов, лишь бы к нам пойти, ну очень любознательный, я ему разрешил, так он весь катер от носа до кормы облазил. Ну, а я еще и ноут сюда вынес, показал им немного видео о нашей жизни, смотрели, почти не моргая. Интересовались всем, у меня аж язык устал рассказывать. Закисли они здесь за все эти годы, все устоялось, если что и меняется, то медленно и печально. Наше появление для этого общества как взрыв, цунами, все срывает с привычных мест И как бы дальше не сложилось, по-старому здесь уже не будет. Даже если мы сейчас просто развернем нашего «Ксаверия» и вернемся на базу.
— Согласен. А пройдет несколько лет, и станет это Беловодье обычным заштатным районом, ну с другой природой, в ином мире, но люди изменятся, перемешаются с теми, кто придет с той Земли. Так что будем пока наслаждаться общением с этим народом, еще не испорченным современной цивилизацией. Ладно, пора и в люлю, завтра тоже непростой день будет, проедем по всему городку, и везде с людьми надо будет разговаривать. Пора присматриваться к тем, кто соберется с нами ехать, а если будет слишком много желающих, так еще и выбирать придется.
— Давай, иди, ложись, я до средины ночи подежурю, потом тебя подниму. Лену с Артемием дергать не будем, пусть отсыпаются. Мужики тоже ночь пополам делить собрались.
— Хорошо. Бди, а мне действительно отдохнуть немного надо.
22. Нападение. 05.08.02(воскресенье). Беловодье — Солянка
Из размышлений меня вырвал сильный треск и шум падающего дерева. В десяти метрах перед нашей повозкой поперек дороги легло, ломая ветки толстое дерево, и из придорожных кустов, которые появились вдоль нашего пути несколько минут назад, раздались выстрелы. Как я уже потом вспомнил, их было всего несколько и все, похоже, из охотничьих ружей. Наш возница вскрикнул и, схватившись за правое плечо, свалился на землю. Но еще раньше спрыгнул на дорогу, поливая кусты из пулемета, Георгий. Не прекращая стрелять, он упал рядом с повозкой. Моя реакция, как и остальных пассажиров, была куда хуже. Но, уже через какие-то секунды и мы лежали в придорожной траве. Куда стрелять, было непонятно. Кусты полностью скрывали нападавших. Поэтому я пока отвечать не стал, а бегая глазами по кустам, пытался определить, где же разбойники. Но после того как пулемет Жоры смолк, кончилась лента, выстрелов не раздавалось, зато из двух мест слышались стоны со вскриками. Еще через полминуты я услышал треск кустов и приглушенный топот ног. Георгий быстро сменил короб с лентой и, махнув мне рукой, пригнувшись, бросился в лес. Я последовал его примеру. До кустов было метров двадцать, я вломился в них рядом с Жорой, но тут же мы стали смещаться в разные стороны. Уже через десяток шагов мы выскочили в чистый лес, высота подлеска была не выше колена. Метрах в сорока впереди увидели спины нескольких убегавших, не меньше пятнадцати человек, бежали они очень кучно. Не сговариваясь, мы остановились, и ударили по ним длинными очередями. Не знаю, кто из нас был удачливее, но трое разбойников споткнулись, и уже не поднимались. Остальные прибавили скорости. Дальше преследовать мы их не стали. Шагом, держа оружие наизготовку, мы подошли к упавшим. Одному из них помощь уже не требовалась, грудь пробита в трех местах, причем одно из отверстий в области сердца. Двое других были живы, но один из них, похоже, ненадолго. Единственная пуля перебила позвоночник чуть пониже сердца. Третий отделался легко, одно сквозное ранение голени, причем кость, похоже, не задета. Георгий перетянул ему ногу жгутом и, сковав руки за спиной наручниками, усадил под ближайшее дерево.