Десант в Зазеркалье

— О, Жора, а наручники-то откуда? Мы же их, вроде, не получали, — удивился я.

— Да это я еще с Тарбагатая прихватил парочку. Удобная штука, иногда очень может пригодиться. Вот как сейчас например.

В это время из кустов вышли Алавердыев, Васильич и трое милиционеров. Они вытащили еще двоих разбойников с перебитыми ногами, результат «полива» кустов Георгием из пулемета. Те выли от боли, умоляя помочь им. У одного правая штанина была пропитана кровью, у другого зацепило обе ноги. Мы оказали им первую помощь и тоже усадили под дерево, сковав одному руки вторыми Жориными наручниками, а второму стянув их кабельной стяжкой, которых несколько штук нашлось в карманах нашего запасливого безопасника.

После этого Георгий профессионально проверил их карманы, снял поясные ремни, и все найденное ссыпал на куртку, снятую с одного убитого. То же самое он проделал и с трупами. Рядом сложил найденное оружие. На земле оказались две трехлинейки и три стареньких двустволки, рядом на куртке лежали две глиняных трубки, одна вырезанная из дерева, четыре кустарных ножа, пять ремней, столько же подсумков для патронов, в которых нашлось всего десяток патронов к ружьям и шесть к «мосинке», причем в самих винтовках было всего по два. Кроме всего этого было килограмма полтора золотого песка и мелких самородков, десяток маленьких золотых и пригоршня медных монет.

— Да, — протянул начальник милиции, — небогато живут у нас разбойнички. И стоит ли оно того, чтобы по лесам прятаться да жизнью на большой дороге рисковать? Нет бы по нормальному, как все, жить.

— Всегда есть те, кому не по душе жить «как все». Те, кто лучше будет где-то в землянке от вшей загибаться и с кистенем по кустам прятаться, чем по-честному свои деньги зарабатывать.

— Это так. Все как у нас, — поддержал я, — вот только вопрос, иметь столько золота, и продолжать грабить.

— А кому оно нужно, это золото? Его здесь море. Как и меди. И того, и того в горах сколько угодно, причем самородного. Другое дело свинец, олово, железо. Их еще найти, добыть, извлечь из руды надо. Да даже хлеб дороже. Вот посмотри монеты, медные — они из меди, а которые на золотые похожи, они из сплава. Штамповать монеты не вопрос, ты попробуй сплав правильный подобрать. Вот на этом фальшивомонетчики и ловятся. А за это золото, что мы у них нашли, максимум полгода здесь прожить можно, — просветил нас Алавердыев, — Эта жменька монет и то дороже стоит.

— Благодарим за консультацию. А делать-то с ними что будете? — спросил я.

— Ничего. Привезем в Беловодье, пусть там судья решает. Это первый раз, когда ушкуйников поймали. Так что не знаю, какое наказание им определят. Ладно, потащили их к телегам. Покатаются с нами. Часа через три будем в Солянке, там посидят под замком, пока обратно соберемся. Ну и фельдшер местный их обработает.

— Тогда чего стоим? — заговорил Павел Васильевич, до этого молча смотрящий на все ошалевшими глазами. Но, похоже, он сумел взять себя в руки и, боясь потерять авторитет, взял руководство на себя, — потащили к телегам, а то до темноты добраться не успеем.

Схватив разбойников под мышки, мы волоком вытащили их на дорогу и забросили на телеги. Результат этого короткого боя был полностью в нашу пользу. В обозе было ранено всего два милиционера, да и то легко — у обоих дробью посекло правое плечо. Фельдшерам, конечно, придется повозиться, выковыривая кусочки свинца, но, в общем, раны были не опасны. На облучок нашего тарантаса сел другой милиционер, ехавший до этого верхом, его лошадь привязали сзади к повозке, и мы продолжили наше путешествие. Нервное напряжение от произошедшего понемногу отпускало, и через некоторое время, проскочив нормальное состояние, наступила стадия расслабления. Подумав, что второй раз вряд ли случится что-либо подобное, я откинулся на спинку и, полуприкрыв глаза, продолжил перебирать в голове события последних двух дней.

Вчера поднялись рано. Вернее, я даже не ложился, сменив Георгия на дежурстве в три часа ночи, с трубкой и кофейником вышел на палубу, где, привалившись к рубке, сидел Антон. Держа трехлинейку на коленях, а в зубах трубку, из которой поднимался ароматный дымок, он задумчиво смотрел на звезды. Я прислонил автомат к переборке, молча налил две большие кружки кофе, и также разжег свою заранее набитую трубку.

— Вот сижу и думаю, — задумчиво начал молодой милиционер, — нас учили, что каждая звездочка, это такое же Солнце, как и наше, и вокруг них так же вращаются планеты. Это ж сколько планет, где живут люди! Интересно было бы увидеть, как живут там. А наш старый мир, он какой?

— Похож на этот, но в чем-то и другой, — принялся я рассказывать. Через полчаса, когда уже язык устал, спросил сам, — А ты в школе хорошо учился?

— Нормально. Учителя предлагали даже в восьмой класс идти. Но мне надоело, а сейчас уже жалею.

— Расскажи, как у вас учат. Кто учителя, сколько классов.

— Ну, четыре класса для всех обязательно, там учат обычно те, кто хорошо семилетку закончил. Потом по желанию можно идти до седьмого класса. Учат там те, кто полный курс прошел, десять лет, и в последних классах их на учителей готовили, и вообще в старших классах каждый себе как бы направление выбирает, кем он дальше работать хочет. Агрономы там, фельдшеры, в общем разные есть. Учится там немного народа, человек шестьдесят, и только у нас в Беловодье, в остальных поселках только семилетки. В восьмой берут только тех, кого учителя рекомендовали. Учат в старших классах в основном уже ученые, которые в городке своем живут. И после школы самым умным предлагают к ним идти учебу продолжать, ну и работать у них там.

— В общем, ученые ваши, это те, кто в школе очень хорошо учился.

— Ну да, почти все. Есть еще Федор Федорович, он сюда еще из того мира пришел, и уже там этот, как его называют, институт закончил. Ему уже скоро сто лет будет.

— Так он у вас самый старый?

— Здесь, в Беловодье, да. А во всем районе самый старый в Матвеевке живет, дед Захар. Ему в прошлом году сто пять лет исполнилось, отмечали во всех поселках. Но он там всю жизнь прожил, а в старом мире вроде как военным был. Только он сейчас и не помнит толком ничего. Живет рядом с матвеевской избушкой, и теперь только за ней ухаживает, почти ни с кем не общается.

— А что за избушка такая?

— Говорят, когда сюда наши предки пришли, эта избушка уже стояла. Дед Матвей ее когда-то поставил и жил в ней, когда в этот мир приходил.

— Интересно. Думаю, увидим ее, когда поедем.

Потом переключились на другие темы, я еще пару раз ходил варить кофе, а трубки так вообще почти не гасли, так и просидели до самого утра. В шесть часов я спустился в кубрик, сделал кофе на всю команду, и для Антона тоже, после этого принялся будить своих. С трудом, но через пятнадцать минут все уже привели себя в порядок и сидели за столом. Все выглядели не совсем выспавшимися, но пора было уже собираться, председатель обещал к семи часам прислать повозку.

— Ну что, кто сегодня едет, а кто здесь остается? — спросил я, когда уже заканчивали завтрак.

— Да я, наверное, опять останусь, — предложил Георгий, — тебе в любом случае ехать, Артемий тоже не останется, а оставлять катер на Лену как-то нехорошо. Я лучше завтра, как думали, с вами в Солянку съезжу, там мои знания и умения больше к месту будут. Не хотелось бы отпускать вас без нормальной охраны, а из местной милиции, как я вижу, она никакая. А так хоть я рядом буду. Да и вообще я не любитель этих экскурсий, лучше потом посмотрю, вы же снимать везде будете. Вот я конспективно на ноуте и гляну.