Страница 25 из 80
— Ну, за рыбалку! — поднял я рюмку с водкой, пить коньяк с жареной озерной рыбой было бы кощунством. — Давно так не отдыхали на озере. Нам скоро ехать, и вернемся не очень скоро, хотя надеюсь, что не позже чем через год.
— А когда к моим в Белогорск поедем? — спросила жена, — у них тоже побыть бы хотелось.
— Давай мы тебя завтра утром отвезем, и сами вернемся, а за день до отъезда приедем и рванем дальше.
— Можно и так, а выезжаем когда?
— Двенадцатого утром, в четыре руки можно ехать без остановок на сон, так что вполне доберемся за трое суток, ну и еще день в запасе на всякий случай.
— Нормально. Тогда долго засиживаться не стоит.
Спать легли пораньше и выехали в шесть часов, дни стояли жаркие, и хотелось хотя бы в одну сторону проехать по утренней прохладе. Кондиционер в машине, конечно, был, но куда приятнее гуляющий по салону из открытых окон свежий ветерок, пахнущий еще молодой зеленью. Дорога заняла чуть меньше часа, ни встречных, ни попутных машин в это время почти не было, и в семь часов мы уже въезжали в город по длинной, проходящей через весь город улице Кирова. Еще через десять минут подъехали к дому Лениных родителей, я обратил внимание брата на памятник Амурскому ротану, установленный на другой стороне улицы возле здания музея:
— Смотри, увековечили ту рыбу, которой мы вчера полведра поймали. А на вокзале еще памятник телеге первых переселенцев. Все это уже после твоего последнего приезда появилось.
— Классно! Действительно раньше не видел.
Мы въехали во двор старой четырехэтажки и, поднявшись на третий этаж, вошли в квартиру. Родители только поднялись, Ленина мать собралась готовить завтрак, но мы с Александром отказались, быстро выпили кофе и, попрощались, сославшись на то, что не хотелось бы ехать, когда на улице начнется самое пекло. В девять колеса нашей машины уже прошуршали по щебенке двора отцовского дома.
— Что-то вы быстро обернулись, — удивился вышедший на крыльцо папа.
— Нормально, мы и не торопились, просто дорога чистая, утро хорошее, а в Белогорске засиживаться не стали, хотелось вернуться, пока еще прохладно, — ответил я.
В это время вышла мама, и позвала завтракать. От чего-то существенного мы с Сашкой отказались — по дороге мы договорились прогуляться по поселку, и не хотелось таскаться по жаре с набитыми желудками. Поэтому просто выпили кофе с блинами и, одевшись в шорты и майки отправились в центр. Поскольку пистолетная кобура на шортах или под рубашкой выглядела бы по крайней мере, глупо, то свою «Гюрзу» я положил в сумку с документами. Начинало уже изрядно припекать, и мы, сев под навес летнего кафе, попили холодного пива с вяленой корюшкой, о чем через некоторое время пожалели — на солнце майки промокли через пять минут. Обошли центр поселка, отмечая множество изменений, произошедших с тех пор, когда я был последний раз, зашли к моему старому товарищу Виктору. Он возился в гараже со своим джипом, очень обрадовался нашему визиту. Основной страстью Вити с молодости были машины и мотоциклы, причем как езда на них, так и ремонт с апгрейдом. Гонки, дальние путешествия, а после этого ремонт и усовершенствование. В свое время он на байке проехал от Екатеринославки до Мурманска и обратно. А после этого еще и в Находку прокатился, в общем, пересек страну от края и до края. Теперь немного остепенился, и в дальние путешествия отправляется уже на четырех колесах, в последнее время на новом «Ниссан — Сафари», сияющем рядом с нами посреди гаража. И не в одиночку, а с семьей — женой и младшей дочкой, тоже пристрастившимися к такому виду отдыха. Опять пришлось пить пиво, которое он достал из холодильника. Но на этот раз обошлось без ручейков пота по спине — в гараже было не жарко, он стоял под деревьями и долго хранил ночную прохладу.
— Давай, рассказывай, — Витя подал уже открытые бутылки светлого «Туборга», — как сам, где сейчас обосновался, чем занимаешься. Все-таки целую пятилетку не виделись.
— Все не расскажешь, а коротко, пожили последние четыре года в Архангельской губернии и вот, месяц как опять сорвались с места. Вернулись в Сибирь, предложили условия поинтереснее. Я снова служить пошел, и даже звание очередное получил. Лена со мной служить будет. Сейчас она в Белогорске. В общем жизнь опять круто повернулась. Вот смотри, — я подал ему свое удостоверение.
— Солидно. Уважаю. А это что там у тебя, — кивнул он на открытую сумку.
— Любимая игрушка любого мужчины, — я достал пистолет, вытащил обойму и, передернув затвор, подал Виктору.
— Да, игрушка классная, я такую еще не видел.
— Они уже больше десяти лет на вооружении и в армии, и в полиции, но закупают их мало, больше на экспорт идут. Хотя машинка отличная, прошивает бронежилеты, даже блок двигателя ему не преграда. Мы в дороге имели возможность убедиться.
— Ну-ка, ну-ка поподробнее.
Я рассказал немного о нашем путешествии и остановился на случае под Тарбагатаем, опустив ненужные подробности.
— Весело вам было, а мы тут совсем закисли. Раз в год съездишь куда-нибудь на пару недель и все. Раньше лучше было.
— Я бы не сказал, что мы сильно веселились, пришлось после инцидента коньячком стресс снимать. Нет, можно было проскочить, не останавливаясь, тот мент своей пукалкой ничего бы сделать не смог, но хотелось по закону, да и мало ли в какие проблемы это вылилось бы потом. А так все обошлось нормально.
— А что за машина, что ей автомат по хрену?
— «Тигр» армейский, правда, немного внутри переделанный, лишнее убрано, ну и доработанный в плане комфорта, но броня-то никуда не делась.
— Ух-ты, так у вас еще и машина крутая?
— А то… Приезжай, посмотришь, мы здесь еще пару дней пробудем.
— Сегодня же и приеду вечерком часов в восемь.
— Давай, будем ждать. А сейчас мы домой, а то родители обижаться будут.
— Ну, тогда не прощаюсь.
Поднявшись, мы с Александром отправились домой, действительно, не стоило расстраивать родителей. Выйдя из гаража, попали в самое пекло — был второй час, и солнце палило нещадно. Пока дошли, все выпитое пиво проступило на наших рубашках.
— И нравится вам по такой жаре бродить, — встретила нас мама, — мойтесь и к столу, я как раз обед приготовила.
Ополоснувшись по очереди в летнем душе, мы вошли в дом, здесь было прохладно. Я достал из холодильника холодного облепихового сока, родители его заготавливали столько, что хватало до следующего урожая, выпив по большой кружке, вдвоем резюмировали, что в такую погоду этот напиток значительно лучше пива. А съеденная следом холодная окрошка и пельмени лишний раз показали, что жизнь удалась. Закончили обед кофе с лимоном. После этого прилегли отдохнуть, утренняя поездка и последующая прогулка дали о себе знать.
Встали в седьмом часу вечера, умылись и, выпив еще по кружке сока, проснулись окончательно. На улице стало прохладнее, мы сели покурить в тень на крыльцо. Подошли родители, до этого отдыхавшие в беседке, увитой диким виноградом. Разговорились о погоде, саде, огороде, в общем, пошла беседа на сельскохозяйственные темы. И тут отец выдал идею, которая почему-то раньше никому не пришла в голову:
— А вы семена, саженцы, картошку с собой берете?
— Да, как-то об этом не думали, — слегка оторопел я.
— Ну и зря. Сам говоришь, что климат там прекрасный, лето длинное. Так почему бы не засадить поле картошкой, и не разбить нормальный огород? Через пару недель уже ели бы свежую зелень, редиску, через полтора месяца молодую картошку, а потом и овощи подоспели бы. Зачем все это тащить отсюда на целый год? Да в том климате, что ты рассказывал, можно по два-три урожая овощей в год снимать.