Таласса!

Четвёртого июня, в пять утра, когда над Тегераном только начинал разгораться рассвет, мы выехали.

Глава 4

Первые сто километров дались тяжело.

Тегеран лежал в руинах. Не в тех руинах, которые остаются после землетрясения, а в тех, что оставляет война, когда бьёт по трансформаторам, мостам, водонапорным башням. Электричества не было. Водопровод не работал. На улицах горели покрышки, и чёрный жирный дым смешивался с пылью, поднятой армейскими грузовиками.

Мы двигались на запад. В головном «Тигре» ехали Белов, за рулём, Волков и я. За нами, «Спринтер» с Анной, Вольским и архивом. Дальше второй «Тигр» с послом и двумя бойцами, а замыкали колонну два гружёных «Патруля», тяжёлая артиллерия на случай удара с тыла.

Загрузка машин была той ещё головоломкой. Четыреста литров топлива в канистрах, их пихали куда только можно, перекладывая ветошью, чтобы не гремели. Коробки с тушёнкой, галетами, концентратами. Двадцатилитровые канистры с водой, каждая на вес золота. И поверх всего этого, оружие, боеприпасы, спальники, личные вещи.

— Как сельди в бочке, — проворчал Белов, когда мы грузились. — Если в «Патруль» граната прилетит, там и подрывать не надо, сами взорвёмся от тесноты.

— Не каркай, — Волков хлопнул его по плечу.

Я посмотрел в окно. Пустыня за стеклом была жёлтой, выжженной, бесконечной. Горы на горизонте дрожали в мареве. Температура поднималась, термометр на панели показывал уже двадцать девять, хотя было только девять утра.

В машине пахло потом, бензином и железом. Пахло войной.

Развязку на Саве прошли без проблем. Блокпоста не было, только сгоревший остов «Тойоты» на обочине и три тела в грязной одежде, которых никто не убрал. Белов сбросил газ, объезжая их по песку. Я отвернулся.

Глава 5

К вечеру четвёртого июня мы достигли предгорий Алванда.

Расстояние от Тегерана до Хамадана, под триста километров, но в условиях разбитых дорог и объездов мы намотали почти четыреста. Горы здесь были невысокими, но суровыми, серые скалы, редкие кусты можжевельника, осыпи, по которым опасно двигаться в темноте. Волков приказал становиться на ночлег в небольшом распадке, метрах в пятистах от дороги.

— Дальше пойдём утром, — сказал он, обводя взглядом усталых бойцов. — Ночью через перевал рискованно. К тому же у нас есть час до заката, нужно проверить машины.

Я вышел размяться. Воздух после дневной жары был прохладным и чистым, градусов шестнадцать, не больше. Где-то в горах выли шакалы, а может, собаки, сбившиеся в стаи. Трудно было различить.

Анна сидела на камне, глядя на запад, где солнце садилось в оранжевое марево.

— Андрей Сергеич, — Анна протянула мне бинокль. — А что это за скала? Вон там, с надписями?

Я поймал в окуляры два тёмных прямоугольника, выбитых в скале километрах в пяти от нас. Даже отсюда, сквозь дрожащий воздух, было видно: это не естественные выступы.

— Ганджнаме, — сказал я. — Книга сокровищ. Клинописные надписи Дария Первого и Ксеркса.

Анна усмехнулась:

— Красивое название. А сокровища там есть?

— В том-то и дело, что нет. Там стандартное восхваление бога Ахура-Мазды. Но местные жители веками считали, что надписи указывают путь к кладу. Легенда, штука живучая.

Я опустил бинокль, помолчал, глядя на скалу.

— А потом, через полтора века, другой Дарий, Третий, спасался от Александра Македонского. Уходил в эти горы с казной всей империи. Несколько тонн драгоценностей. Плюс летописи, свитки, пророчества магов, душа Персии. И перед смертью он приказал спрятать это где-то здесь. А всех, кто знал тайник, казнили.

Анна присвистнула:

— Тонны? И что, никто не нашёл?

— Две с половиной тысячи лет ищут. Александр обыскал все окрестные пещеры. Потом римляне — Красс, Цезарь, Марк Антоний. Нерон вообще три экспедиции снарядил, всех неудачников казнил. Арабы при Омейядах перерыли пол-Эльбурса. Шах в семидесятых американцев с георадарами привозил, и ничего.

— Так, может, легенда врёт?

— Может, и врёт. — и я снова поднёс бинокль к глазам. - Но если верить преданиям, там было всё золото империи Ахеменидов.

Мы ещё немного постояли, глядя на закат. Потом Волков позвал ужинать, и я пошёл к костру, разведённому в распадке, чтобы не демаскировать позицию.

Я не знал тогда, что уже завтра эти разговоры о сокровищах покажутся мне злой иронией судьбы.

Глава 6

Пятое июня началось с гула.

Я проснулся оттого, что Белов тряс меня за плечо.

— Вставайте! Быстро!

Спросонья я не понял, что происходит. Палатка, в которой я спал с Волковым и двумя бойцами, была залита серым предрассветным светом. Где-то далеко, но с каждой секундой всё ближе, нарастал гул турбин.

— Авиация, — коротко бросил Волков, застёгивая бронежилет. — Идут низко, значит, работают по земле.

Мы выскочили наружу. Небо на востоке уже светлело, но над горами ещё висела ночная синева. И в этой синеве, метрах в трёхстах над землёй, шла четвёрка самолётов.

— F-16, — Белов приник к биноклю. — Американцы. Идут на северо-запад.

— Нас не тронут? — спросил я.

— Не должны. Мы гражданские, у нас флаги на крышах. Но...

Волков не договорил. Потому что в этот момент земля дрогнула.

Первый удар пришёлся куда-то за перевал, километрах в десяти от нас. Второй, ближе. Третий, совсем рядом, так, что я упал на колени, оглушённый грохотом.

— Ложись! — заорал Белов, и я распластался на земле, закрыв голову руками.

Самолёты прошли над нами на бреющем. Потом земля вздыбилась снова.

Когда грохот стих, я поднял голову. Метрах в пятистах от нашей стоянки, у подножия скалы с надписями, курился дым. Взрывная волна снесла часть скального козырька, и теперь на склоне зиял тёмный провал.

— Чёрт, — выдохнул Белов. — Некрасиво легли. Мимо цели.

Я смотрел на провал, и что-то царапнуло взгляд. В разрыве скалы, там, где взрыв снёс породу, угадывались очертания. Не естественный хаос, слишком прямые углы.

— Волков, — позвал я негромко. — Вам не кажется, что там... стена?

Он поднёс бинокль к глазам. Долго всматривался.

— Похоже на кладку, — сказал он наконец. — Камни обработаны, уложены рядами. Старая работа.

— Можно?

Он протянул мне бинокль. Я смотрел, и сердце колотилось где-то в горле. Камни были огромные, тёсаные, без видимого раствора. Так строили в глубокой древности, мидийцы, персы, ещё кто-то, о ком мы почти ничего не знаем.

— Это очень старое, — сказал я, опуская бинокль. — Очень. Такая техника кладки, первое тысячелетие до нашей эры, не позже.

Волков посмотрел на меня внимательно:

— Что там может быть?

— Гробница. Храм. Убежище. — Я лихорадочно перебирал варианты. — В этих горах много древних пещерных комплексов. Но чтобы прямо под скалой с надписями...

Я запнулся. Ганджнаме. Книга сокровищ. Вчерашний разговор с Анной вдруг вспыхнул в памяти.

— Мы вчера с Анной говорили про это место, — сказал я медленно. — Легенда гласит, что где-то здесь спрятаны сокровища последнего персидского царя. Того, который от Александра Македонского бежал.

— Серьёзно? — Белов поднял бровь. — Прямо здесь?

— Легенда легендой, — я старался говорить спокойно. — Но двести пятьдесят тонн золота, свитки, архивы... Если верить преданиям, Дарий Третий приказал спрятать это в горах, а всех свидетелей казнили. И две с половиной тысячи лет никто не мог найти.

Провал, открытый взрывом, темнел на склоне, как чёрный зрачок.

— А теперь авиабомба вскрыла вход, — тихо сказал я. — Прямо под надписями, которые местные называют Книгой сокровищ.

Волков молчал, глядя на провал. Я видел, как он просчитывает риски, это читалось в напряжённой складке между бровей.