Страница 112 из 127
— Что же нашли на задворках?
— Прилипшую красную глину! — торжествуя, объявил Дейли. — Причем совсем свежую!
— Ясно. — Мун присвистнул. — Вчера ночью был дождь, впервые за много дней. А глину такого цвета я видел только в одном месте…
— На горном перевале? Вот именно! А через перевал ведет единственная дорога из Панотароса. Кстати, вы заметили, какой у автомобиля Куколки вместительный багажник? В нем спокойно уместился бы труп.
— Так, так… — Мун незаметно для себя пыхтел потухшей сигарой. — Может быть, Куколка уехала, а потом все же вернулась? — сказал он с сомнением. — Генерал говорил вчера ночью о каком-то последнем средстве задержать ее до встречи с правительственной делегацией.
— Вы действительно верите в это? — в упор спросил Дейли.
— Лишь пытаюсь как-то объяснить сплошную мистику. У меня иногда такое ощущение, будто Панотарос, и в частности эта гостиница, населен призраками. Призрак Эвелин Роджерс приходит к пещере, она сама в это время пакует чемоданы, а потом срывает с себя призрачные длинные волосы. Призраки миссис Шривер и Рола едут с рыбаком Камило в Коста-Асул, а они сами… Что они делали в первую половину рокового девятнадцатого марта? Вот где ключ к тайне их смерти! — Мун опять замолк, надолго. Откинувшись в кресле, он, казалось, дремал с полузакрытыми глазами и потухшей сигарой во рту. Спустя некоторое время он, словно нырнув в омут полурасшифрованных мыслей, вытащил оттуда не слишком связную фразу: — Надо узнать, в какой тюрьме находится парикмахер из Пуэнте Алсересильо.
Пояснить ее он не успел: глухой звук, напоминающий ритм барабанов, сотрясал дверь. Высунувшись в коридор, Мун невольно отпрянул. На него надвинулось что-то огромное, черное. Перед ним стоял слуга падре Антонио, иссиня-черный на фоне белых мраморных стен. Негр молча протянул ему конверт и, не дожидаясь ответа, удалился бесшумной походкой идущего по следу охотника.
Мун повертел конверт в руках. Любопытно, что пишет падре Антонио? «Жду вас. Надо обменяться информацией. Это в ваших интересах!» В скупом тексте чувствовалась затаенная угроза. «Придется пойти», — решил про себя Мун.
Он уже собрался было запереть дверь, но вместо этого только прикрыл ее. По коридору бежал майор Мэлбрич.
— Генерал, скорее! — крикнул он, добежав до комнаты Куколки. — Только что звонили! Они уже переехали перевал.
Генерал Дэблдей тотчас вырос на пороге. Он был в парадном мундире, при всех регалиях, и выглядел весьма внушительно. Однако Куколка, которую он, словно боясь потерять, крепко держал под руку, совершенно затмевала его. Не только ее знаменитые золотые сандалии, но и короткая туника из ослепительной синтетики, тюрбан на высокой, схожей с башней, замысловатой прическе, сами волосы — все извергало сплошное золотое сияние. Не отпуская ее обнаженной руки, генерал постучал в комнату Рамиро. И оттуда вышла Росита Байрд! Вчетвером они торопливым шагом направились к лестнице.
Росита, не таясь, проводит время у Рамиро! Он сам остается дома, предоставляя генералу Дэблдею заменить его в роли неизменного кавалера Куколки! Тут было от чего разинуть рот. Удивленный донельзя, Мун даже не успел как следует разглядеть Куколку. Только заметил, что и на глаза, и на щеки, и на губы потрачено рекордное — даже для голливудского стандарта — количество всевозможной косметики.
— Вы видели ее новую прическу? — зашептал за его спиной Дейли.
— Ну и что? — слабо отреагировал еще не пришедший в себя Мун. — Весьма эффектная!
— Но чрезвычайно невыгодная для женщины, которая и так высоковата. Я изучал все снимки Куколки. Никогда она не носила такой прически. Кстати, башня с тюрбаном весьма подходящее средство сделать незаметной небольшую разницу в росте… Пойду погляжу на нее вблизи!
Как только Дейли ушел, с площади донеслись первые оглушительные такты приветственного марша. Играл большой сводный оркестр, резонанс был до того мощный, что звенели стекла. Ликующие звуки в результате несостоявшегося водородного взрыва — жизнь положительно обожает парадоксы! Мун пожал плечами и вышел на балкон. Музыка стала еще громче, где-то вдалеке послышался рокот приближающихся машин.
Со стороны пансиона «Прадо» подъехали четыре битком набитых автобуса и остановились, прикрытые зданием гостиницы от нескромных взглядов. Когда из первого выпорхнула целая стая жгучих брюнеток с алыми розами в волосах, Мун подумал, что это обитательницы пансиона. Но второй автобус уже тоже высаживал свой груз — такую же великолепную партию одетых под тореадоров молодых брюнетов. А когда наконец из третьего одна за другой степенно вышли пожилые крестьянки в национальной одежде, а из четвертого автобуса — такие же живописные крестьяне, до Муна дошло, что это и есть испанский народ, предусмотрительно доставленный в Панотарос генералом Дэблдеем, чтобы осыпать высоких гостей цветами и овациями.
Мун усмехнулся, подумав, насколько удачно Куколка вписывалась в эту полутеатральную, полумаскарадную постановку. Он спустился в пустой холл. В открытых дверях торчал дон Бенитес и глазел на триумфальную арку.
В самом центре помоста стояла Куколка. В великолепном одеянии и золотых туфлях она походила на юную принцессу, а стоявший рядом генерал Дэблдей — на умудренного опытом гофмаршала. Пестрые флаги, испанские и американские, колыхались под будто размалеванным в декоративно-синий цвет небом. Куколка то и дело недовольно поправляла свою высокую прическу, которую задевал сползший с древка штандарт с золотой эмблемой фашистской фаланги на пронзительно-черном фоне.
Генерал, отвечавший с любезной улыбкой на приветствия представителей местной власти, заметил это первым. Несколько офицеров из его окружения бросились к древку. Но полковник Бароха-и-Пинос успел их предупредить. Ловко вскарабкавшись на плечи дюжего гражданского гвардейца, он попытался поднять флаг повыше.
Почти в ту же минуту на другом конце площади появилась головная машина. В ней восседал низенький тучный господин. Его втянутая в плечи голова и утонувшая в мягкой обивке спина резко контрастировали со стройными фигурами эскортирующих солдат американской военной полиции.
Почти одновременно с ними несколько сот человек выбежали на площадь со стороны моря. Делали они это довольно охотно. И прекрасные танцовщицы, и мужественные тореадоры, даже приглашенные на роль крестьян пожилые исполнители были рады поразмять затекшие после утомительной поездки ноги. Площадь взорвалась хором ликующих голосов.
Первая машина поравнялась с триумфальной аркой. Любезно отстранив полковника, генерал Дэблдей шагнул по вытканному золотом ковру и обменялся с министром информации и пропаганды крепким рукопожатием. Застрекотали моторы киносъемочных и телевизионных камер, их заглушило щелканье фотоаппаратов, слившееся в почти беспрерывный звук.
Как только вспышки блицев погасли, к триумфальной арке подкатила черная генеральская машина с длиннющей серебряной антенной на капоте, радиооператорами в наушниках на переднем сиденье и четырьмя автоматчиками на самом заднем. Министр быстро пересел в нее, на то же сиденье уселись генерал — с правой, Куколка — с левой стороны. Потом к машине подошли полковник Бароха-и-Пинос с супругой американского посла и сам посол с Роситой Байрд. Они уселись на единственное оставшееся свободным сиденье. Машину тотчас окружили мотоциклисты. Поблескивая на солнце черным блестящим лаком и прозрачным бронированным колпаком, она сделала почетный круг по площади и скрылась, волоча за собой длинный шлейф эскорта.
Из поля зрения исчез последний автомобиль. Мун уже надеялся, что представление кончилось, но внезапно булыжник содрогнулся от цокота. Это затребованный полковником эскадрон мобильных гвардейцев вынесся на площадь. Прозвучала отрывистая команда, эскадрон мгновенно врос в землю, над толпой взвился треск троекратного салюта. У Муна замельтешило в глазах. А эскадрон уже рванул с места, и, покачиваясь в седлах, гвардейцы поскакали вдогонку генеральской машине.
Поднятая всадником пыль еще не успела улечься, как красавицы, тореадоры, пожилые крестьяне и крестьянки — одним словом, весь испанский народ схлынул с площади. За гостиницей послышался рокот заведенных моторов, потом по песку зашуршали шины. Первый акт представления кончился.