Страница 3 из 3
«Оно говорит со мной. Не словами. Мыслями. Я вижу город. Я вижу их, тех, кто пришёл из космоса до того, как на Земле появилась жизнь. Они спали миллионы лет. Но падающие с неба металлические тела будят их. Каждый спутник, каждая станция, это удар в колокол. И колокол звучит всё громче».
«Лавкрафт слышал это. Он записывал то, что слышал во сне. И он боялся. Теперь я понимаю, почему. Этот страх невозможно описать. Он просто есть, и всё».
«Оно просыпается. Медленно. Но необратимо. Металл, упавший с неба, питает то, что спит на дне. Каждая тонна приближает момент. Мы думали, что выбрали это место случайно. Нет. Это место выбрало нас. Оно притягивает металл из космоса, потому что это часть его родного мира. Мы кормим его своими мёртвыми кораблями».
Последняя запись была почти нечитаемой. Буквы ползли, налезали друг на друга, и в конце стояло одно слово, выведенное с чудовищным нажимом:
«БЛАЖЕНСТВО»
Я закрыл дневник. Томас молча стоял рядом.
— Что будем делать, мистер Форрестер?
— Похороним в море, — ответил я. — Здесь. Он бы этого хотел.
Мы завернули тело в парусину, привязали груз. Капитан ван дер Меер прочитал несколько слов из Библии, хотя Леблан не был верующим. Тяжёлый всплеск и всё. Арманд остался там, в Точке Немо, рядом с тем, что искал всю жизнь.
Когда церемония закончилась, капитан подошёл ко мне.
— Мистер Форрестер, — сказал он тихо. — Нам нужно уходить. Это место неправильное. Я тридцать лет в море, но такого... Профессор был прав. Не надо было сюда приходить.
— Я знаю, Ян. Знаю.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Мы ушли оттуда на рассвете. «Одиссей» взял курс на север, прочь от Точки Немо. Команда молчала. Даже Томас не шутил. Все ходили с такими лицами, будто каждый что-то видел внизу, хоть и не спускался.
Для меня всё только начиналось.
На вторые сутки я понял, что слышу гул. Тот самый. Он был тихий, почти незаметный, но он был. Я затыкал уши, но это не помогало. Включал музыку, гул пробивался сквозь неё. Потому что звучал он не снаружи. Внутри.
Ночью мне приснился сон.
Я стоял на дне. Не в скафандре, просто стоял, и вода не давила, не мешала дышать. Вокруг были руины. Каменные глыбы, колонны, арки. И зелёное свечение, исходящее отовсюду.
Я пошёл вперёд. К огромному сооружению, похожему на храм. Стены покрыты резьбой, существа с щупальцами, летящие над неземными городами, звёздные карты с созвездиями, которых нет на нашем небе.
Внутри, в центре зала, на троне из зелёного камня, сидело оно. То, что мы видели на дне. Оно не спало. Оно смотрело на меня.
— Ты вернёшься, — сказало оно. Не голосом, мыслью, которая просто возникла у меня в голове. — Ты должен увидеть. Ты должен понять. Ты должен рассказать другим.
— Что рассказать?
— Что время сна подходит к концу. Что скоро звёзды сойдутся. Что Р'льех поднимется из воды, и мы проснёмся. Это судьба. Так было задумано до появления вашего мира. Так будет после его исчезновения.
Я проснулся с криком. Сердце колотилось, рубашка мокрая от пота. За иллюминатором светало. «Одиссей» мерно покачивался на волнах.
Сон. Просто сон.
Но гул в голове остался.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Прошло полгода. Я сижу в своём кабинете на Лонг-Айленде и пишу это.
Я сжёг все записи Леблана. Уничтожил данные. Стёр фотографии. Я пытался забыть. Убедить себя, что это был кошмар, вызванный стрессом и нехваткой кислорода.
Гул не уходит.
Он звучит во мне постоянно. Днём тихо, фоном. Ночью громче, настойчивее. И каждую ночь один и тот же сон, зелёный город на дне, каменный трон и взгляд, смотрящий из бездны.
Вчера я включил гидрофон. У меня есть свой, небольшой, для записи китов. Опустил его в воду в миле от берега, просто чтобы проверить.
Гул был там. Слабый, едва различимый, но он был. И шёл с юга. Оттуда, где за горизонтом лежит Тихий океан и точка с координатами 48°52′ южной широты, 123°23′ западной долготы.
Я закрываю глаза и вижу город. Я слышу голос из бездны:
— Ты должен вернуться. Ты должен увидеть. Ты должен рассказать.
Я рассказал. Эта рукопись моё свидетельство. Если вы её читаете, значит, со мной что-то случилось. Значит, зов оказался сильнее.
В две тысячи тридцать первом году затопят МКС в Точке Немо. Четыреста тонн металла рухнут в воду. Самая тяжёлая жертва за всю историю человечества.
Я не знаю, проснётся ли оно.
Но ночью, когда я остаюсь один и гул в голове становится громче, я слышу шёпот. Он идёт из глубины, из Тихого океана, из Точки Немо, и он говорит одно и то же:
— Скоро.