Страница 54 из 64
Глава 18
Москва, квартира Ивлевых
Посидел после нашего с Сатчаном разговора несколько минут, прикидывая, есть ли другие варианты. Возникла только одна хулиганская мысль: Ильдара сосватать на должность комсорга МГУ…
Мне же Марк сказал, что его нынешняя должность гораздо выше котируется, чем должность комсорга МГУ. То есть, если мне удастся его перетащить, даже против его воли, на эту позицию, я этого амбициозного карьериста смогу очень сильно расстроить. А ведь у меня есть хорошие рычаги, чтобы, даже если он не захочет, всё же эту рокировку совершить. Можно того же Захарова попросить посодействовать. Будет ему партийное поручение, от выполнения которого невозможно будет отказаться…
Но затем я, вздохнув, решил всё же не хулиганить. В принципе, так стоило бы суетиться, если бы Ильдар мне что‑то действительно плохое сделал, и я бы в нём сильно разочаровался. А на самом‑то деле просто это хитрожопый карьерист, который кого угодно продаст и предаст ради новой должности. У меня самого с начала нашего знакомства с ним никаких иллюзий по этому поводу не имелось, уж слишком много я таких карьеристов за свою жизнь раньше видел, чтобы достаточно быстро опознавать их
И к Захарову с такой просьбой обращаться всё же не стоит.
Я же попросил уже по поводу своей сестры. А если ещё сейчас попрошу по поводу Ильдара, так он может вообще решить, что за всё то хорошее, что я для него сделал, он уже в принципе практически и расплатился.
А зачем мне для того, чтобы хулиганить, части тех возможностей лишаться, что я в лице Захарова как моего должника имею? Так что нет. Пусть Ильдар сидит на своей позиции и мечтает о том, как однажды он взлетит наверх и станет самым главным человеком в Кремле. Но до восьмидесятых планы свои амбициозные он реализовать не успеет. Слишком молод для этого. А дальше, скорее всего, перескочит в бизнес, и либо получит свою пулю в разборках, либо станет одним из долларовых миллионеров или мультимиллионеров за счёт своих накопленных в Кремле связей…
Так что всё же позвонил Артёму Кожемякину.
Артём, слышно было, очень обрадовался звонку от меня, решил было даже, что я звоню, чтобы очередную посиделку где‑нибудь для нас организовать. Но я сразу же сказал озабоченным голосом, что времени вообще ни на что не хватает. И что я прошу его помощи в кандидатуре на пост комсорга МГУ, потому как дело срочное. Но кандидата, конечно, хотелось бы на эту позицию получить вменяемого и достойного доверия.
Тон Артёма переменился. Он тут же начал прикидывать, попросив минутку на размышления. Правда, за эту минуту так в голову ничего ему и не пришло. Договорились, что он мне перезвонит, как только какая‑то кандидатура действительно серьёзная появится у него.
Только положил трубку, как Румянцев позвонил и спросил, готовы ли у меня те вопросы, которые он просил меня рассмотреть при прошлой встрече? Сразу же намекнув и на очень большую срочность…
Эх, как же неудачно. Не дает подумать как следует, как лучше подставить Горбачёва в глазах Андропова… Все у КГБ спешка и спешка.
В общем, договорились, что встретимся с ним у того же самого продмага завтра в восемь утра. Получалось, что мне вначале придётся с Тузиком побегать, потом дома физкультурой позаниматься, душ принять и только потом уже идти на эту встречу. Ну а сейчас ничего не оставалось делать, кроме как идти и всё же писать что‑то по Горбачёву.
Идеально конечно было бы написать о том, как Горбачев Западу поклоняется. Помню ведь прекрасно из будущего материалы по его путешествиям с женой по Европе как раз в 70-х. Такая информация не просто подпортила бы ему карьеру в Политбюро, а вполне возможно поставила бы жирный крест на дальнейшем его продвижении. Но увы, невозможно никак использовать эти знания. Нечем мне объяснить тот факт, что знаю об этом. Как бы я объяснил КГБ, откуда информацию подобную получил? Ни в каких доступных мне сейчас источниках подобных данных нет и быть не может. Поэтому придется работать с тем, что есть.
Кое-какие мысли по этому поводу уже созрели. Решил попытаться скомпрометировать Горбачёва в глазах Андропова через его комплекс неполноценности. Написать, мол, что если у человека такое пятно на голове, то с детства у него, естественно, возникают психологические проблемы, которые вызывают впоследствии, когда он уже вырастает, мощный комплекс неполноценности.
Я и в спецхране кое‑какую информацию на эту тему тоже посмотрел. Осветил в докладе по Горбачеву кратко саму концепцию. Дальше раскрыл, как она может сработать в случае, если человек с ярко выраженным комплексом неполноценности станет министром в Советском Союзе. Вывод сделал, естественно, что не стоит этого делать. Слишком высоки риски для страны…
Закончив с черновиком, сел печатать этот доклад по Горбачеву на машинке. Разобравшись с этим делом, сел задумчиво, глядя на эти три листочка, что на столе передо мной лежали. Блин, еще несколько месяцев назад я пребывал в полной уверенности, что все мои шаги не имеют абсолютно никакого значения для будущего Советского Союза. А тут у меня вдруг появилась реальная возможность притормозить путь Горбачева в Политбюро… Правда, только в том случае, если Андропов поверит в эти мои психологические изыскания… И не остановить, а только притормозить. Андропов всего лишь один из членов Политбюро, и вовсе не всесилен. Захочет тот же Брежнев Горбачева в Политбюро увидеть — и Андропов первый будет решению генсека аплодировать…
Но все же… Первый какой-то шанс подгадить Горбачеву… Ну кто бы мог подумать!
Москва, резиденция посла Кубы в СССР
Посол Кубы, вернувшись из ресторана «Гавана», тут же приступил к написанию отчёта. Жена отнеслась к этому совершенно спокойно, даже чай ему принесла в кабинет. Время, конечно, было уже очень даже вечернее, но посол предпочитал сделать дело сразу по свежим следам прошедшей в ресторане встречи.
В отчёте он отмечал, что, несмотря на все предпринятые попытки, кремлёвский чиновник так и не выдал своей конкретной должности. Но при этом отметил его широчайшую эрудицию в сфере международных отношений и то, что в основном на эту тему они с ним и общались. Он отметил также глубочайшую информированность Марка по всем серьёзным международным конфликтам, которые они обсуждали.
Так что, с его точки зрения, он наверняка тесно связан с процессом принятия решений Кремля в сфере внешней политики. Более чем серьезное направление, тесно связанное с МИД. И еще хороший вопрос, всегда ли министр иностранных дел сам решал все возникающие в его ведении вопросы… Вполне может быть, что как раз такие вот чиновники, как Марк Глезер, и отдавали распоряжения МИД, как лучше поступить в том или ином случае…
Он прикидывал, чем бы завершить этот отчёт, когда телефон зазвонил.
Оказалось, это его помощник его тревожит:
— Господин посол! Вам пришла срочная депеша из Гаваны. С вашего разрешения, я вам сейчас её доставлю.
Сказав, что будет ждать прихода помощника, посол вернулся к работе над отчетом. Как раз успел завершить его, когда раздался звонок в дверь. Сразу же пошёл к двери уже с отчетом в руках.
Помощник передал ему депешу, а он отдал ему отчет по встрече с Марком Глезером для того, чтобы тот отправил его в Гавану.
Это тут, в Москве, уже поздний вечер. А в Гаване сейчас самое что ни на есть рабочее время.
Ознакомившись с депешей, он поднял брови и тут же направился к телефону, чтобы совершить телефонный звонок.
Москва, квартира Ивлевых