Страница 55 из 64
Ждал вечером звонка от Марка Анатольевича, в расчёте послушать, что он мне там расскажет про свою встречу с кубинским послом. Но неожиданно, примерно в то время, когда этого звонка я ожидал, мне позвонил сам кубинский посол.
Вежливо поздоровавшись, Эммануэль сказал:
— Товарищ Ивлев, к нам пришла депеша из Гаваны. Имею честь пригласить вас в субботу в 10:00 утра на разговор с товарищем Раулем Кастро, который наносит визит в Москву.
Я как бы и обрадовался, но одновременно и расстроился. Обрадовался, потому что в силу моих проблем с Кулаковым поддерживать максимально тесные контакты с кубинскими лидерами мне абсолютно необходимо. А расстроился, потому что на стрельбище совершенно однозначно Галие одной придётся ехать. У меня есть шанс, разве что, если встреча достаточно быстро закончится, подъехать потом на то место, где мы встречаемся с Сатчанами, чтобы на лыжах вместе покататься. Рассчитав так, чтобы они еще не успели укатить в лес.
Да я и стрелять, собственно говоря, люблю. Это неплохая отдушина, чтобы расслабиться после трудов на неделе. А уж когда мы с женой начали вместе стрельбой заниматься, это стало ещё и вариантом важного семейного отдыха, от которого, естественно, отказываться не хотелось.
Вежливо поблагодарил посла. Договорились с ним, куда мне нужно будет подъезжать в субботу, и попрощались.
Это он, видимо, уже после встречи с Марком Анатольевичем получил послание из своего посольства об этой депеше. Потому как если бы это было до встречи, то он, скорее всего, тогда бы мне уже и отзвонился.
Вот она, особенность работы послом. У тебя абсолютно ненормированный рабочий день, если ты хочешь быть на хорошем счёту у своего столичного руководства. А я что‑то сомневаюсь, что в мире существует в любой стране много послов, что этого не хотят.
Уж больно и должность почётная, и зарплата хорошая, и пенсия потом высокая, да и всеобщее уважение тоже дорогого стоит. Один раз побыв послом, ты всю жизнь потом имеешь право именоваться чрезвычайным и полномочным послом. А уважение со стороны людей в любом возрасте, особенно в пожилом, никогда лишним не будет.
А, ну вот, заодно и Румянцеву сообщу завтра утром, когда с ним встречаться будем, об этом новом мероприятии. Он и сам, конечно, узнает, раз у меня прослушка дома стоит, о моей скорой встрече с Раулем. Но проявлю добрую волю, тоже проинформирую его об этом.
Интересно даже посмотреть будет на него: станет ли для него это неожиданностью? Проверю заодно, как быстро прослушка работает, сообщая ему о том, с кем я дома о чём разговариваю…
Правда, Румянцев, конечно, всё же опытный разведчик. Не факт, что у меня получится что‑то понять по его лицу…
Что-то у меня еще важное в голове вертелось по поводу этого приглашения от кубинского посла… Так, значит, встреча с Раулем Кастро в Москве… Вспомнил о том, какие проблемы получил на Кубе от советского МИД за несанкционированное интервью с Фиделем и Раулем Кастро. Дважды на одни грабли наступать абсолютно не хотелось, так что я тут же набрал Витю Макарова.
Тот радостно со мной поздоровался. Поболтали пару минут. Он рассказал о своих успехах в учебе, о том, что остался последний экзамен на сессии. Двадцать четвёртого числа сдаст и свободен. Ну, как свободен — снова будет всё время просиживать с репетиторами…
Пожаловался мне на то, что встречались недавно с Машей, но прежних чувств к ней у него при этой встрече не возникло.
Я посочувствовал ему, сказав:
— Так бывает. Возможно, это просто не твой человек, и это была не любовь, а лишь временная влюблённость.
Витька сказал:
— Так оно и есть, видимо.
И очень удивился, когда я попросил позвать его папу к телефону. Но тем не менее через полминуты Макаров‑старший к телефону подошёл.
— Семен Николаевич, здравствуйте, — сказал я. — Помните, мы обсуждали, что у меня в ноябре была проблема в связи с тем, что я встречался с Фиделем и Раулем Кастро без разрешения МИД. Так вот, хотел вас проинформировать, чтобы снова не возникло какого‑то недоразумения, что в эту субботу приглашён на встречу с Раулем Кастро на территории кубинского посольства. Не могли бы вы проинформировать соответствующие службы МИДа?
— О как! — сказал Макаров. — Молодец, что сообщаешь. Все сделаю. Так а что, Паша, это интервью у тебя какое‑то с Раулем Кастро будет?
— Я лично никакого интервью брать не планирую, — сказал я. — Но кто знает, во что это выльется. Пока что просто получил приглашение на встречу, и не по своей инициативе, как вы прекрасно понимаете…
— Понимаю. Ты в любом случае молодец, что сообщил мне, — сказал Макаров‑старший.
На этом мы с ним попрощались, и я положил трубку.
«Интервью?» — подумал я. — Нет, наверное, лучше обойтись без всякого интервью. Вряд ли формат нашей встречи с Раулем Кастро будет вообще касаться того, что стоит в газетах советских печатать. Скорее всего, он просто хочет обсудить дальнейший ход тех инициатив, которые я для них во время пребывания на Кубе предложил.
Что же, вполне логично, учитывая, что я и заварил эту кашу. Может быть, он также рассчитывает и на то, что я подскажу что‑нибудь ещё?
Ну что же, вполне могу это сделать. Как раз, кстати говоря, тема же по золоту возникла…
Да, никакого формата интервью и близко не должно быть. Ну и тем более, если я сейчас даже просто сообщу Ландеру про это самое интервью с Раулем Кастро, то не придётся удивляться, если он тоже решит рвануть без всякого приглашения со стороны кубинцев на эту встречу. Это ж всё же не Куба, а Москва, лететь самолетом много часов не надо. А Ландер периодически удержу не знает.
Я представил, как удивится кубинский посол, если Ландер, проинформированный мной о предстоящей встрече, позвонит ему, и начнёт тоже на неё напрашиваться.
Нет, для меня лучше всего, если Ландер вообще не будет знать о том, что мы с Раулем будем встречаться, чтобы не возникло каких‑то неловких ситуаций.
Москва
Встретились с Румянцевым утром около продмага. Отъехали неподалёку в переулочек.
— Ну что, Паша, готов принимать твою работу! — повернулся ко мне майор КГБ.
— Конечно, Олег Петрович. Так, сначала держите мой доклад по золоту. Как и просили, расписал в нем, что будет твориться в ближайшие лет семь с этим металлом. А в этой отдельной папке мои соображения по тем кандидатурам, которые рассматриваются на должность министра сельского хозяйства. По четверым отдельно, по пятому, Горбачёву, отдельно. Есть у меня по его поводу очень серьёзные сомнения, в отличие от первых четырёх кандидатур.
— Ого, Паша, целых три страницы! — удивился Румянцев, открывая моё сочинение в вольном стиле по поводу Горбачёва.
— Ну, я человек ответственный. Если есть у меня сомнения в человеке, которого хотят поставить на такую высокую должность, то я уж лучше их выскажу, чем потом у Советского Союза будет куча проблем, если он на серьёзную должность проберётся.
— Заинтриговал ты меня, Паша, по самое не могу, — сказал Румянцев. — Дай‑ка я прямо сейчас прочитаю, а то замучаюсь ждать до возвращения к себе.
Впрочем, Румянцев, конечно, таким образом не разрешения у меня просил. Это было больше уведомление о том, что он собирается сделать. Так что я ничего не стал ему говорить, просто улыбнулся. А он, открыв мой доклад по Горбачёву, стал в него внимательно вчитываться.
— Надо же, Паша, это столько у тебя выводов по нему всего лишь из‑за этого родимого пятна на голове? — сказал он, покачав головой, после того, как закончил чтение.