Черная ель

Глава 16. Иллюзии

Она вышла во двор. Ночь была звездной, морозной. Луна светила ярко, заливая всё серебром.

Ольга шла к калитке, когда краем глаза заметила движение.

Белье.

Она так и не сняла простыни, которые сушились во дворе. Теперь они висели белыми, застывшими полотнами, создавая лабиринт.

Ветра не было.

Но одна простыня, прямо перед ней, вдруг надулась пузырем. Будто кто-то высокий стоял за ней.

Ткань облепила невидимую фигуру. Вытянутый, неестественно длинный череп. Острые плечи. Провалы глазниц.

Ольга замерла.

Существо подняло руку под простыней. Ткань натянулась на длинных, как спицы, пальцах.

Треск.

Старая ткань лопнула. Из прорехи показалась серая, костлявая рука с черными когтями.

Она потянулась к лицу Ольги.

Ольга не закричала. Она вспомнила слова Прокопа: «У них нет глаз, но они видят твой страх».

Она выхватила нож.

— Нет! Это мой двор!

Она полоснула ножом по простыне, разрезая ткань и пустоту за ней.

Рука исчезла. Простыня опала на снег пустой тряпкой.

— Морок, — сказала Ольга твердо. — Просто морок.

Она вышла за калитку. Но испытания только начинались.

Она прошла всего пару шагов по тропинке к лесу, как вдруг почувствовала непреодолимую сонливость. Ноги стали ватными. Веки налились свинцом. Тепло разлилось по телу.

«Надо присесть… только на минутку… в сугроб… так мягко…»

Она упала на колени.

И закрыла глаза.

…Она открыла их от запаха свежего кофе и круассанов.

Свет. Солнце.

Она лежала в своей постели в Москве. Мягкое одеяло, ортопедический матрас.

На кухне шумела кофемашина. Радио тихо играло джаз.

— Оля, ты встала? Завтрак готов! — голос мамы. Веселый, живой.

Ольга улыбнулась, потягиваясь.

«Боже, какой кошмар мне приснился. Деревня, собаки, Иван, мертвецы… Слава богу, это был только сон. Переработала».

Она встала, пошла в ванную умыться.

Включила воду.

Кран задрожал.

Из него вместо прозрачной воды потекла густая, черная жижа. В ней копошились белые, жирные опарыши.

— Что за черт?

Ольга отшатнулась. Посмотрела на стены.

Дорогая итальянская плитка начала пузыриться, как гнилая кожа. Она сползала кусками, обнажая под собой черные, закопченные бревна деревенской избы.

Зеркало треснуло с противным звоном.

Ольга бросилась к двери. Схватилась за ручку.

Ручка была теплой. Мягкой. Пульсирующей.

Это была не латунь. Это была кость, обтянутая кожей.

— НЕТ! — закричала Ольга. — ЭТО НЕПРАВДА! ВЫ ЛЖЕТЕ!

Иллюзия рассыпалась осколками.

Она сидела в сугробе посреди деревенской улицы. В руке она сжимала не дверную ручку, а ком снега, превратившийся в лед. Её руки посинели от холода. Она замерзала.

Дом Тьмы пытался усыпить её. Заставить замерзнуть заживо в сладком сне о доме.

Ольга поднялась, растирая щеки снегом до боли. Злость придала ей сил.

— Вы меня не получите. Я не сплю.