Страница 6 из 8
Я не помню, на что мы жили, кажется, папа продолжал работать, даже когда начал пить. Но жили мы очень бедно, одевались плохо, ели что придется. Надо мной все смеялись, но меня это не задевало. У меня были ночные кошмары, потому что я боялась, что однажды мама заберет меня с собой, и я стану такой же. Училась я очень плохо, никто за мной не следил, а в школе считалась ребенком из неблагополучной семьи, приходила на занятия, и то хорошо.
А потом папа заболел и перестал ходить на работу. Я всегда переживала за маму, где она, как ее найти, как привести домой. Я не думала, что что-то плохое может произойти с отцом. Он пил, но был таким тихим, таким печальным! Все время просил у меня прощения. Говорил, что это из-за него мама была несчастной, потому что она его не любила, а любила того, с кем быть не могла. Я была в седьмом классе, когда папа уснул и не проснулся. Утром я не смогла его добудиться, побежала во двор, привела каких-то людей, они вызвали скорую. Он умер – не выдержало сердце. И тогда я возненавидела свою мать. Из-за нее у меня не было детства! Из-за нее страдал мой папа, страдал так, что не смог дальше жить! И в этот день мне было все равно, где она, на какой теплотрассе ночует, с кем спит, я решила больше ее не искать.
Кто-то позвонил папиной сестре, моей тетке, которую я до этого не видела. Его семья не поддерживала с ним отношений из-за моей матери. Он отказался бросить ее, он ее любил. Говорят, что в молодости она была очень красивой, но и тогда о ней говорили плохо, была с ней какая-то темная история. Тетка забрала меня к себе. Я не знала, что она увозит меня за тысячу километров от дома, в деревню.
Тетка меня не любила, но обращалась со мной хорошо. Она взяла меня к себе только до окончания школы, о чем сразу и предупредила. Я думаю, она так понимала свой долг, так для нее было правильно, это было «как положено», как у людей. И хотя я понимала, что я там чужая, мне хорошо у нее жилось, наверное, это были лучшие мои годы. Она кормила меня, покупала одежду и даже делала подарки, на день рождения, на Новый год. Для меня это было так необычно!
Я прожила у нее почти два года, пока не закончила девятый класс. А потом вернулась в свой город, в родительскую квартиру, устроилась нянечкой в детский сад. Меня опьяняла свобода, я ходила на дискотеки, встречалась с мальчиками, мне казалось, что передо мной – весь мир! Подружки завидовали мне, потому что мне можно было гулять допоздна, меня никто не заставлял учиться или возвращаться домой засветло. А потом я поняла, что застряла. У меня не было никакого будущего, ничего, кроме квартиры в ужасном состоянии и нелюбимой работы. Я все время вспоминала папу, мне казалось, если бы он был рядом, мне было бы легче. Я встретила Виктора и вышла за него замуж, потому что он единственный знакомый мне человек, который не пьет вообще никогда, даже пива, даже глоточка вина. Я не могу смотреть, как другие пьют. И вроде все наладилось, а тут – этот звонок. Оказывается, мама все эти годы была жива, болела, жила в каком-то социальном приюте. А вчера умерла.
Валентина, потрясенная, не могла найти слов, чтобы что-то сказать. Что говорить в таком случае? Выразить соболезнования? Сказать, что теперь ее мама в лучшем мире? А этого ли ждет ее подруга? И заслуживает ли царствия небесного такая женщина? И она просто спросила:
– И что теперь, Лёлечка?
– Они предложили мне забрать тело, похоронить ее. А я ненавижу ее, ненавижу! Не хочу иметь с ней ничего общего! Я просто бросила трубку.
* * *
Они позвонили на следующее утро, а потом два дня хлопотали: собирали документы, договаривались с похоронным агентством, организовывали нехитрые поминки. В день похорон Валя боялась, что Лёле будет плохо, но она держалась и выглядела просто усталой. Когда работники кладбища опустили гроб и начали закапывать могилу, Валя оставила свою подругу одну и ушла в другой конец погоста. Там, под деревьями, в старой части кладбища, были могилы ее бабушек. Там все было привычно, от тропинок и скамеек до мраморным и гранитных памятников. Там не было зияющих могил, подготовленных для сегодняшних похорон, и словно ждущих очередную жертву, там не было плачущих родственников и растерянных друзей. Там росли на могилах цветы и газонная трава, и было там спокойно, тихо и привычно.
Там были две могилы, у которых она всегда останавливалась, и которые словно стали ей родными. На одной стоял очень красивый мраморный памятник с выбитым портретом немолодого мужчины и надписью «Он дарил добро». Валентина не знала, кто был этот человек, и почему его последнее пристанище украшают эти слова, но она любила представлять себе его жизнь, его поступки, за которые он заслужил такие слова. А рядом была другая могила, маленькая, со старым деревянным крестом и табличкой с датами рождения и смерти. Только месяцы отличались на ней, а год был одним и тем же. Почти стершиеся буквы говорили «Ушел на небо к Иисусу». Он не успел вырасти и совершить что-то такое, за что бы ему написали «Он дарил добро», и Валентина часто думала об этом ребенке и о его родителях. Справились ли они с этим горем? Или только и ждут того момента, когда и они, по их вере, отправятся на небо, где ждет их не только добрый Иисус, но и их малютка? Как и всегда, Валентина постояла у этих могил, уже заброшенных, поросших травой, а потом побрела назад.
А когда она вернулась, она увидела, что работа уже закончена, и что высится на могиле холмик свежей земли, и что установлен деревянный крест. А Лёля сидела у самого холмика, спокойная, со светлым лицом. Она увидела подругу и улыбнулась ей:
– Валя, мне так хорошо!
– Хорошо? – потрясенно спросила Валентина.
– Ты понимаешь, у меня наконец-то есть.. нормальная мама. Как у всех, как положено, как у людей.
И она стала разглаживать землю на могиле, как будто поправляла складки невидимого одеяла, что-то тихонько напевая. А потом посмотрела на свою подругу и улыбнулась ей своей особой улыбкой, словно солнце вышло из-за туч.
Арман
– Да где же они, никак не могу понять? Вот здесь же я их оставил, не мог я в другое место их отнести!
Дедушка Болат растерянно озирался в просторной прихожей деревенского дома, где аккуратными рядами вдоль стены стояли туфли, ботинки, сапоги, сандалии, домашние тапки, вся обувь, которая только была в доме, кроме той, в которой он пришел. Уже вся семья собралась вокруг него, его дочка Алия перебирала по очереди каждую пару, хотя было совершенно понятно, что нужной здесь нет! Нет, и все тут! Растворилась в воздухе или украдена таинственными любителями старых ботинок – непонятно. И как же быть, ведь скоро автобус, который должен отвезти дедушку Болата в его село, а следующий будет только завтра. Ну не идти же ему босиком!
Алия выпрямилась и огляделась вокруг. Кроме ее отца, в прихожей был ее муж Марат, ее старшая дочка Жазира, ее брат Тимур со своей молоденькой беременной женой, которые тоже пришли в гости, но не из соседнего села, как их отец, а всего лишь с соседней улицы.
– Арман! – вдруг воскликнула она, явно поняв что-то. – Где Арман, кто-нибудь видел?
Конечно, это было странно, что ее младший сын, которому только исполнилось шесть лет, не стоит здесь со всеми и не ищет пропавшие ботинки. А еще более странным было то, что он не вышел попрощаться с любимым дедушкой, приезда которого ждал целый месяц! Весь вечер мальчишка не отходил от деда и примерно один раз в полчаса спрашивал: «А ты когда уезжаешь? А почему сегодня, может, ты останешься еще?» Не мог просто так внук пропасть и не сказать до свидания!
Дедушка Болат сразу же все понял и заулыбался.