Страница 8 из 116
И не буду.
Встал уже на повороте. Два фелиса у дверей моих караулят, щедро факела по колоннам морды их грозные освещают. Смотрят неотрывно, услышав ещё на подходе. Не шевелятся, но в глазах вопрос, не узнали, небось.
Надо проверить кое – что, пока в мозгу не замылилось. Вспоминая комбинацию на пальце короля, когда он трещину увеличивал, являю свою на подушечке указательного.
Только зелёный цвет. Главное не переборщить, как я прежде делал, являя все цвета подряд. Оттого сил уходило в разы больше. Крупинки заиграли на подушечке в восьмёрках, словно лепестки цветка. Нацеливаю палец на камень в стене, представляю трещинку. И с треском поползла!!
Ахнул, отдёргивая палец. За секунду сантиметра в три щель сделалась. При том, что даже ничего в груди не ощутил. Хотя научился быть чутким к своему резерву.
Так, а как заделывать обратно? Вот незадача, надо бы узнать схему.
Но это всё потом, потом...
Выхожу уверенно с балконного перехода, ныряя в зал с колоннами.
– Лорд, назовите себя! – Ощетинились фелисы принцессы.
Точно не узнали.
– Лорд Кристиан Везучий, – представляюсь. – К невесте пустите переночевать?
Переглядываются с недоумением. Может, я этаж спутал?
И тут резко открывается дверь! С такой силой, что бьётся ручкой о внутреннюю стенку комнаты. В проёме повзрослевшая Нелли! В ночной сорочке до колен, явно без белья, ибо первое, что в глаза бросилось, это как сиськи размера четвертого всколыхнулись! Ничего себе выросли, да и сама покрупнела. Ростом почти с меня, хотя я хорошо уже вытянулся. И теперь думаю, что мою «кошечку» Нелли «кошечкой» уже не назовёшь. Тигрица! Волосы темно – русые растрепаны, смотрит исподлобья своими ярко – зелёными щёлочками так хищно! И куда те детские глазки салатового цвета делись? Грудь ходуном, будто километры бежала.
То ли злая, то ли ещё не поняла, кто к ней пришёл.
Улыбнулся ей и только собирался поздороваться, а она как рванёт! Прямо босиком по каменному полу, шлёп – шлёп – шлёп! А глаза от слез вдруг заблестели, губу закусила, видимо, чтобы не разрыдаться вообще. Набрасывается с прыжка! Таранит сходу. Еле удержался на ногах, отшатнувшись. Ногами и руками обхватывает, оторвавшись от земли, будто обезьянка. Килограммов пятьдесят в ней теперь, хватаю под задницу, чтобы помочь удержаться, а то задушит. Такой хват сильный, словно боится в пропасть улететь.
Прижимается всем телом, головой к уху. Горячая такая, с постели явно встала, чувствую сильное и одновременно ласковое тело, крепкую спину, тугие сиси и крепкие ляжки. Сопит прямо ухо. Плачет тихо, пошмыгивая.
– Ну, тише, тише, малышка, – одной рукой глажу по спинке. Ох, а талия осиная.
Тяжело такую дылду держать, если бы не качался, снесла б к чертям собачьим. А так хоть не ударил в грязь лицом перед фелисами – охранниками.
– Прости, – шепчет.
– Всё хорошо, малышка, – отвечаю, а самому горько отчего – то.
– Нет, – раздаётся сквозь зубы. – Я должна была разделить твою участь. Но не сумела ослушаться отца.
– Давай уже спускайся, тяжело тебя держать, – шепчу.
– Прости, – ставит на пол ноги. Голову опускает, как нашкодившая.
– Пойдём уже... – бурчу, хватая за лапку.
Внутри всё, как прежде. Шкаф слева, столик, дверь балконная за шторами, кровать боком напротив входа у стены, слева диван с камином и ещё одним столиком. Кажется, что места поменьше стало. Или я привык к пустующим залам трехэтажного особняка.
Да, так и есть, Нелли с постели встала: одеяло на полу валяется. И ведь учуяла же.
Помчала поднимать, засуетилась. Только стал у шкафа раздеваться, метнулась помогать. В глаза вообще не смотрит, рассматривает украдкой. Но стоит в ответ взглянуть, сразу прячет глазки раскосые. А вот розовые щёки спрятать не удаётся.
Нелли явно меня стесняется. Ещё бы! Пришёл такой добрый молодец, на голову ещё вымахал. Я ведь уже не тот дохлый щегол с внешностью мальчишки. Всё сделал, чтобы им не выглядеть.
Внутри теплота разливается и нежность. Эта девочка два года в четырёх стенах ждёт тебя, парень. И что мне делать с тобой? Ты хорошая, чувствую. Но тебя совсем не знаю. Мира твоего внутреннего не познал. Наверное, не хотел, или ты ещё малышкой сама не раскрылась. А теперь и не знаю, как с этим быть.
– Скучала? – Спрашиваю, чтобы хоть немного разбавить неловкие моменты.
– Угу, – кивает скромница.
Минут двадцать пытался раскрутить хоть на какой – то разговор. Нелли смущается и кивает. А такие письма писала! Люблю, скучаю, жду пусть вечность...
Ванну принесли, хотя и не просил. Две служанки фелиски хлопочут, два «кошака» мне незнакомые воду носят горячую, наполняя деревянное корыто.
Разделся полностью и погрузился, после чего Нелли вообще спряталась, вжавшись за спинкой дивана. Да что с ней?!
Так, похоже, секса не будет. Моюсь сам, хотя утром ещё в поместье искупался.
К чаю приготовленному подгрёб распаренный, халат накинул, пожалев впечатлительную невесту, которая походу того самого пацана и ожидала увидеть.
У самой формы подросли и округлились, и что теперь? Отшлёпать по булочкам мясным? Уфф, хорошая попа.
Пьём чай в молчании.
– Подружилась с кем – нибудь? Как вообще время проводишь? – Захожу с другой стороны.
Ставит чашку, отворачивается, руки на груди скрестив!
– Да что случилось такое?? – Ахаю, отставляя чай.
Вскочила резко, к тумбе метнулась, где свои побрякушки снял, и назад. Вещь со стуком на стол кладёт, кажется, раздавить ладошкой хочет. Но нет, убирает лапку, оставляя тот самый браслет из невзрачных бордово – красных камушков, что мне Имиретта в саду дарила в первый день знакомства.
Стоит надо мной, смотрит прямо теперь, ноздри раздула, глаза блестят от слёз! Что сердце разрывается.
Да, я, взял браслет с собой. Вот только что за наезды? Ты поняла от кого он только сейчас? Либо сразу знала, но не была уверена, что я его до сих пор ношу, как и ниточку Цил?
– Почему ты так реагируешь? – Развожу руками.
– А где мой такой же? – Спрашивает с нажимом.
Наконец, у Нелли голос прорезался. Но от этого не легче. Она дарила мне похожий браслет в день расставания. Только зелёно – болотного цвета. Сама его надела мне на запястье, заливаясь слезами. Именно в тот момент я и вспомнил о втором, что оставил в тумбе, явил его уже в карете за воротами города.
– Он порвался, – признался я.
И из раскосых глаз слёзы дождём посыпались! Но она не увела взгляда.
– А этот... – начала, будто задыхаясь. – А этот... нет?!
– Нет, – выдавил, чувствуя подвох.
– Понятно, – раздалось бесцветное.
– А мне не понятно, – выпалил, когда она отшатнулась.
Поднялся и сам. И выхватил снова этот хищный взгляд исподлобья! Но на этот раз страшновато. «Тигрица» готова разорвать.
– На таких магия сплетения, – прошипела с бешеным видом. – Если не думаешь о том, кто подарил, браслет рассыпается через восемь рассветов. Будь он на руке, будь он где угодно. Не важно. Мой рассыпался, а этот целый.
В груди похолодело. Вот же я встрял! Хватаю браслет быстро, рассматриваю.
Твою же мать.
Если раздвинуть камушки, видно нить, а на ней красные крупицы поблескивают! Он зачарован, вот же сука.
Поднимаю глаза. Смотрит с презрением.