Страница 32 из 54
– А это, Оль, наш новый дом. Его строят по моему проэкту. Для нас. Для нашей семьи.
Не в силах совладать с эмоциями бросаюсь ему на шею. Авдеев подхватывает меня, кружа посреди нашего будущего гостиного зала. Смех вырывается из меня сам собой, чистый и звонкий, эхом разносится по пустым стенам.
– Правда? Правда?! – я отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в лицо, потом окидываю восторженным взглядом пространство. – Он такой огромный!
– Поменьше того, в котором мы сейчас живем, – замечает он. – Но зато наш. От фундамента до конька на крыше. Никаких бывших хозяев. Никаких воспоминаний. Никакого прошлого.
Последняя фраза заставляет меня немного притихнуть. Радость никуда не делась, но к ней примешивается легкая тень.
– Кость… а можно вопрос?
– Конечно, Малыш, спрашивай.
– Непойми меня не правильно. Я в восторге от твоего сюрприза и рада, что у нас будет собственный дом, тем более построенный по твоему проекту, но мне просто интересно. Почему мы не можем вернуться в твою старую квартиру? Она мне тоже нравилась… – осторожно спрашиваю я.
Его лицо становится серьёзным. Он проводит рукой по грубой бетонной стене, словно ощущая её текстуру.
– Потому что я хочу оставить прошлое позади. Та квартира… она была частью другой жизни. Жизни до тебя, до Серёжи. Там другие стены, другие воспоминания. Я хочу начать все заново. Здесь. Считай, что этот дом – чистый лист для нас с тобой, на котором мы напишем будущее нашей семьи, и надеюсь, оно будет счастливым. Будущее, где по этим ступеням будут бегать маленькие ножки наших с тобой детей. Где будет слышен весёлый и радостный смех. Где во дворе будут резвиться и звонко лаять Ричи и Найда, из-за чего, мы возможно, даже поругаемся с соседями, – усмехается он, продолжая рассказывать, то как он видит нашу совместную жизнь. – Где по утрам ты будешь кормить нас вкусными завтраками. Где по вечерам мы всей семьей будем собираться у растопленного камина, чтобы провести вместе время, поделиться накопившимися за день новостями и поиграть в настольные игры. Где по ночам, мы с тобой будем страстно любить друг друга, а по праздникам собирать за одним большим столом всех своих близких и друзей.
В носу свербит от подступающих слез радости, я улыбаюсь, потому что мне тоже хочется всего этого. Хочется рядом с ним. С моим любимым мужчиной. Мне, как и ему, хочется отгородиться от нашего нелёгкого прошлого высоким забором и новыми стенами. Я прижимаюсь к мужу, кладу голову ему на грудь, слушаю знакомый, успокаивающий стук его сердца.
– А внутри тут пока совсем пусто, – замечаю я.
– Я специально не стал проектировать внутреннюю отделку, – говорит он. – Хочу, чтобы мы всё выбрали вместе: цвет стен, мебель, детали интерьера. Чтобы каждая мелочь, будь это настенные часы, бокалы или лампочка в люстре, была только нашей. Знаешь, Оль, на самом деле этот дом ещё не до конца достроен. Впереди еще много работы, сейчас строители кладут черепицу, а впереди ещё лоджия, бассейн, отопление. Хотел привезти тебя сюда, когда всё будет готово, но не сдержался, – хмыкает он, прижимая меня к себе и целуя в макушку.
Немного отстранившись, но всё ещё находясь в кольце его рук, с улыбкой на лице говорю: «Спасибо» и, приподнявшись на носочки, целую его.
– Это тебе спасибо, Маленькая моя. Спасибо за то, что после всего, ты всё ещё со мной рядом. Знаю, Оль, тебе эта тема неприятна, но я всё же скажу. Я хочу, чтобы ты знала. Я не жалею, что когда-то в баре я подошёл к красивой, но грустной женщине с бокалом в руках, в одиночку отмечающей свой развод.
Напрягаюсь, понимая, что речь идёт о моей маме. И да, он прав, эта тема мне неприятна, но всё же я молчу, позволяя ему сказать то, что он хочет. Ведь понимаю, что бесконечно от этого бегать нельзя, и рано или поздно этот разговор должен был состояться. Обидно только, что завел он его в не самый подходящий момент, подпортив впечатление от такого замечательного сюрприза. А тем временем Костя продолжает:
– Не жалею, что познакомился с ней и спас от подонков, которые к ней пристали.
Так вот, значит, как они познакомились.
– …Я не жалею о прошлом. Не жалею, что Лена была в моей жизни.
А эти слова всё же ранят. Но, я продолжаю молча слушать его.
– …Не жалею, что она оставила меня и причинила столько боли. Ведь было много и хороших моментов. Я даже не жалею, что она врала мне и что использовала. Жалею лишь о том, что причинил боль тебе.
Удерживая меня за талию, он медленно опускается на колени. Растерянно смотрю на него сверху вниз, не зная, как себя вести.
– Прости меня, Оля, – его голос звучит напряженно, словно кто-то сдавил удавкой шею. – Я виноват перед тобой, но даже если бы я мог отмотать время вспять и изменить прошлое, то не стал бы этого делать. Ведь иначе я бы не встретил тебя. Прости, но это чистая правда. И какой бы горькой она ни была, нам придется с ней смириться. Прежде чем начинать с чистого листа, нужно избавиться от старого. Вырвать, смять, выбросить, неважно. Главное, чтобы старые чернила не пропитали насквозь бумагу и не запачкали новый лист. Пойми, ты очень дорога мне, и я не хочу больше тебя потерять. Не хочу, чтобы прошлое в виде Лены как-то мешало нам в будущем. Поэтому и говорю всё это.
Мне одновременно и больно, и в то же время радостно от его слов. Признаться, приятно слышать их. У меня такое чувство, что кто-то отрезал верёвку, на которой я всё это время волочила позади себя неимоверно тяжелый груз, и сейчас, наконец, испытала облегчение, избавившись от него.
Костя прав, если не было бы прошлого, то не будет и будущего. Не будь в его жизни моей мамы, возможно, мы бы никогда не познакомились, и он бы не стал моим мужем. Что ещё хуже, она бы могла меня выдать замуж за кого-то другого.
– Я давно тебя простила, Кость. И как бы мне ни было больно принять всё это, я не злюсь, правда. У каждого из нас была своя личная жизнь. Я ведь тоже встречалась с Антоном. Это нормально, что у тебя до меня были другие женщины. Не нормально только то, что одна из них была моей матерью, – горько усмехаюсь я. Губы Кости тоже дергаются в едва заметной улыбке. – Но опустим эти подробности. Ты прав, было и было. Давай просто забудем. И больше не будем возвращаться к этому неприятному разговору.
– Давай, – с долей грусти улыбается Авдеев, всё так же стоя на коленях и обнимая меня за талию.
С четверть минуты он неотрывно смотрит на меня, а я на него. Думая о том, как он красив, и что никакие, даже самые уродливые шрамы, не испортят его привлекательности. Для меня он был и всегда будет самым лучшим в мире мужчиной.
– Я люблю тебя, девочка моя, – говорит он.
– А я тебя, – обхватив лицо мужа руками, наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
Костя опускается и усаживает меня к себе на ноги.
Мы целуемся. Сначала медленно, аккуратно, словно боясь причинить друг другу боль, потом входим во вкус и уже в полной мере наслаждаемся друг другом. Так, будто во всём мире нет никого кроме нас. И только почувствовав, что мы оба на пределе, прерываем поцелуй.
– Покажешь мне второй этаж? – тяжело дыша, спрашиваю я.
– Конечно, – отвечает муж, помогая мне подняться. Затем встаёт сам, отряхивает брюки от пыли и протягивает мне руку ладонью вверх. Вкладываю в неё свою, и Костя ведёт меня к лестнице. – Пойдем, выберем детскую для Серёжи.
«Хочу, чтобы ты был мой папа»
Ольга
Мы ещё час бродим по недостроенному дому, болтая и целуясь, как подростки, за каждым углом. Уверена, будь в помещении чуть почище, дело одними поцелуями точно бы не закончилось. Мы с Костей представляем и обсуждаем, где будет наша спальня. Как она будет выглядеть, и в каком стиле мы её обустроим. Мне хочется, чтобы в ней была большая гардеробная и личная ванная, как это было в моей прежней комнате. В той самой, в Костиной квартире, где и зародились наши с ним отношения.