Страница 21 из 54
– Здравствуйте, – выдавливаю из себя. Мой голос немного подрагивает, мысли до сих пор кружат вокруг оружия, мешая мне сосредоточиться на чем-то другом.
– Рад с вами познакомиться, Ольга Михайловна, – вежливо склоняет голову Максим, с любопытством поглядывая то на Серёжу, то на Костю. Наверняка выискивая между ними сходство.
– А это Яков, – продолжает Костя, оборачиваясь к тому, что вооружен. – один из его парней.
Яков кивает, сгребает все сумки и, никого не дожидаясь, идёт вперёд. Костя кладёт ладонь на мою поясницу, слегка подталкивая, показывая, чтобы я следовала за ним.
Растерянно смотрю на него.
– Садитесь пока в машину, я вас догоню, – командует муж. – Мне нужно кое-что обсудить с Максом.
– Хорошо, – соглашаюсь, но внутри ощущаю панику. Мне страшно даже ненадолго расставаться с Костей, но послушно следую его просьбе.
К счастью, он садиться в машину практически следом за нами, забираясь на переднее пассажирское сиденье рядом с Яковом, который занимает место водителя. Я пристегиваю Серёжу к автокреслу, и автомобиль двигается с места.
Это так странно вновь вернуться туда, откуда, кажется, совсем ещё недавно бежала, сломя голову. Я скучала по этому городу, но стоило здесь очутиться, меня завалило флешбеками из негативных воспоминаний: смерть мамы, предательство отца, взрыв. Мне вновь захотелось сбежать отсюда. Вернуться в маленький, уютный домик, в котором мы с сыном жили всё это время, но увы, теперь там небезопасно. К тому же, моё место рядом с мужем. Он - жив, мы вместе, и это самое главное.
Автомобиль сворачивает за город, и уже через полчаса мы оказываемся в закрытом коттеджном поселке. Дом, в который нас привозят, красивый двухэтажный особняк в стиле модерн, облицованный темно-серым камнем и теплым деревом, находящийся за огромным двухметровым забором.
– Кому принадлежит этот дом? – интересуюсь у Кости, когда мы проходим внутрь.
– Человеку который за шкирку вытащил меня с того света, – натянуто улыбается Авдеев, снимая солнцезащитные очки, – но в последние два года здесь живем мы с парнями.
– С парнями? – переспрашиваю, невольно напрягаясь.
– С моей охраной, – поясняет он. – Видишь ли, Оля. В свете прошедших событий, мне пришлось ей обзавестись. Ты не волнуйся, кроме Макса в основном доме никого не бывает.
– В основном? Как это?
– В этом доме есть пристрой с отдельным выходом, там и живут мужики. Так что остальная территория, только для нас троих.
Мы проходим в шикарную светлую гостиную с настоящим камином и огромными панорамными окнами, через которые льется мягкий вечерний свет. Пол – тёмный матовый паркет, по которому так и хочется пройтись босиком. В центре – диван в стиле современного минимализма, обтянутый тканью цвета слоновой кости, перед ним – кофейный столик из чёрного дуба с тонкой металлической инкрустацией.
На стене – абстрактная картина в глубоких синих и золотых тонах, напоминающая то ли бурное море, то ли ночное небо.
Серёжка, копошится у меня на руках, осматривая новое пространство с детским любопытством, и я отпускаю его на пол.
– Значит, теперь мы будем жить здесь? – осторожно произношу я, проводя пальцами по спинке кожаного кресла.
Костя усмехается, подходя ближе:
– Какое-то время, да. Но надеюсь, что скоро всё разрешиться, и мы сможем обзавестись собственным жильём.
Его рука мягко ложится мне на плечо, и я чувствую, как напряжение понемногу уходит. Прижимаюсь к Косте и кладу голову на его предплечье, наблюдая за сыном, который уже забрался на диван.
– Себя-яка! – восторженно кричит малыш тыча пальчиком куда-то в сторону.
У меня чуть сердце не обрывается, когда я вижу, как по лестнице со второго этажа с громким лаем к нему несётся огромная овчарка и судя по топоту не одна.
У меня всего доля секунды, за которые приходит осознание, что я не успею добежать до сына.
– Серёжа! – испуганно вскрикиваю я, бросаясь к нему.
– Фу! Свои! – командует Костя.
Овчарка тормозит на месте, разворачиваясь на голос хозяина, и в неё чуть было не врезается семенящий за ней корги, в котором я моментально узнаю своего… Ричи?
Я не верю своим глазам. Это и вправду мой мальчик.
– Ри-чи? – у меня от волнения перехватывает дыхание.
Корги, слыша своё имя, меняет направление и, виляя пушистой жопкой, бежит ко мне. В то время овчарка уже около Кости, и муж присаживается на корточки, чтобы почесать её за ухом. Она не тронет нашего сына – понимаю я и облегчённо вздыхаю.
Наклоняюсь, и Ричик с разбега запрыгивает ко мне на руки, лает и лижет мне щёку. Крепко прижимаю его к себе. Слёзы градом катятся с моих глаз, но это слёзы радости. Ведь я думала, что больше никогда не увижу своего любимца, а он… он здесь. Он жив. С ним всё в порядке. Он узнал меня. Бросился в мои объятья, не взирая на то, что я предала его. Оставила в приюте, пусть у меня и не было другого выхода. Я знала, что Настя позаботится о нём, как о своём, и не даст в обиду, но это всё равно не оправдывает меня.
– Мой мальчик, я тоже рада тебя видеть, – всхлипываю я, уворачиваясь от его влажного языка. Он гавкает, и я целую его в макушку, мысленно отметив, что пахнет он него Костиным парфюмом.
Оборачиваюсь к мужу, который наблюдает за происходящим с лёгкой улыбкой на лице. При дневном свете его шрамы видны отчётливее, но даже они ничуть не портят Авдеева.
– Спасибо, – говорю, захлёбываясь рыданиями.
– Оль, ну ты чего, – приобнимает за плечи и прижимает к себе, а я как назло начинаю рыдать ещё больше. – …все же хорошо, Маленькая моя.
Целует меня в висок, а Ричи изворачивается в этот момент и умудряется лизнуть щёку Адеева.
– Ну ты… – хмыкает он, вытирая щёку тыльной стороной ладони.
Смеюсь сквозь слёзы, качая Корги из стороны в сторону на руках, как маленького малыша.
«Гаф» – величественно лает овчарка, требуя обратить внимание и на неё.
– Себя-яка! Себя-яка! – крутится у наших ног и Серёжка.
На моих руках Ричи, а сын в таком восторге, что сам не замечает, как забирается на руки к Косте.
Авдеев, кажется, не дышит, впервые держа на руках своего сына. Сосредоточенно смотрит на мальчика, словно опасаясь новой истерики или того, что он его оттолкнет. Костя напряжен, боится сделать лишнее движение, как будто бы в его руках бомба, а не ребёнок. Серёжка же полностью поглощён общением с собакой: звонко смеётся, гладит маленькими ручонками бело-рыжую мордочку, даже и не подозревая, что этот момент, быть может, один из самых волнительных в жизни его отца.
Костина свободная рука зависает в нескольких сантиметрах над затылком сына. Пальцы подрагивают. Проходит какое-то время, прежде чем он решается дотронуться до головы ребёнка и осторожно погладить его по темно-русым, как и у него самого, волосам. Это так трогательно, что мне пуще прежнего хочется реветь.
«Гаф!» – снова слышится лай, и мы все дружно оборачиваемся на него.
– Не ревнуй, – говорит овчарке Костя и присаживается вместе с сыном на руках, чтобы погладить и её.
Вглядываюсь в собаку. Она кажется мне знакомой.
– Это ведь Найда? – сомневаясь в своих догадках, обращаюсь к Косте. Спускаю Ричи с рук, тот в ту же секунду начинает наворачивать круги вокруг нас всех.
– Она самая.
– Поверить не могу. Она так изменилась, что и не узнать, – и это чистая правда.
От прежней Найды, собаки, которую когда-то волонтёры спасли от живодёров подростков, от той, что боялась людей и шугалась даже своей тени, практически ничего не осталось, и я этому рада. Она даже обнюхала мою руку и позволила себя погладить. Я не сомневаюсь – в этом заслуга Авдеева.