Страница 71 из 81
Я узнала об этом второй, когда проснулась под шипение Альвера и кота: «Пош-ш-шел вон от стола!». Кот шипел угрожающе, в перерывах между шипениями, обещая оформить магический кредит.
Проснулась я от того, что в комнату стучит Ирла. Когда я увидела конверт в ее руках, у меня сердце встало. Она молча протянула конверт Альверу, а он развернул его.
Я увидела детский почерк. Буквы прыгали, словно кто-то выводил их дрожащей рукой.
«Я отомщу за маму…», – прочитала я, слыша, как храпят на столе Валера и Колян.
А Ирла была права.
Глава 28
Детский почерк, которым была написала записка, заставил меня поджать губы.
- Сомневаюсь, что она в курсе, как ее доблестные родители начали расчищать дорогу к трону почти с самого ее рождения, – небрежно заметил Альвер, видя, как я изменилась в лице.
- Я понимаю, – севшим голосом произнесла я. – Это что получается?
- Я предполагаю, что девочке сообщили не всю правду. И, быть может, она не хотела быть убийцей. Но теперь, когда ее накрутили окончательно, из нее делают то, что хотели. И говорить правду ей бессмысленно. Она все равно не поверит.
- Да, но … – возразила я, ужасаясь этой мысли.
- Какая разница, что послужит причиной? Причину всегда можно притянуть за хвост, – спокойно произнес Альвер. – Так что перестань их жалеть.
- Ты хочешь сказать, чтобы мы растили Злату так же? – ужаснулась я, снова и снова перечитывая тревожные строчки. – Чтобы уже сейчас начинали учить ее смертоносным заклинаниям? Убили в ней всякую жалость, милосердие и любовь к этому миру? Драконам такая принцесса нужна?
- Если бы я этого хотел, то я бы никогда не стал пытаться уничтожить их раньше, чем они доберутся до нас, – выдохнул Альвер.
Он решил убить их, чтобы Злату не пришлось воспитывать, как бессердечную убийцу, опьяненную жаждой мести. И ради этого он готов отдать жизнь. За счастливое детство маленькой Златы, которую по факту удочерил. Мне захотелось обнять его, прижаться к нему и целовать, целовать, целовать…
- Я очень благодарна тебе, Альвер, – нашла я в себе силы сказать это. – За то, что ты делаешь для Златы.
- Ты знаешь, как можешь выразить мне благодарность, – намекнула рука, сжимающая мое колено. А на случай, если я не поняла, то руке помог взгляд.
В дверь послышался стук. За дверью раздавалось кряхтение Белуара.
- Вы на занятия идете? – спросил он очень громко. Только сейчас я поняла, что цветы орут во всю глотку, требуя к себе внимания. Теперь они спелись и орут в одной тональности.
Мы сгребли цветы, неся их в сторону комнаты. По дороге им пелись колыбельные, рассказывались стишки и в целом, делалось все, чтобы унять этот истошный ор. Когда я вошла в комнату, я увидела Ирлу, которая с нежностью баюкала свой цветок.
- Может, не стоит его отдавать? – спросила старая чародейка. У нее в руках он цвел и пах, огромный и прекрасный. Мы посмотрели на своих задохликов, которые пытались поругаться между собой у нас на руках. И тут же почувствовали себя очень плохими родителями.
Цветы были сданы ректору, а я с радостью провожала этот комок фитонервов в открывшийся портал.
- А сегодня у вас, дорогие мои, первый урок по полетам, – заметил ректор, а я выдохнула. – Поэтому я дам вашим родителям возможность перенести зеркало в большой просторный зал. И подготовить его как следует. Энночка, дорогая моя? Ты как себя чувствуешь?
- Ненавижу, – глухим и тихим голосом произнесла Энна, а я почувствовала не то укол ревности, не то какой-то обиды. Ректор уделяет внимание ей, а не своей внучке. – Ненавижу тех, кто убил мою маму, господин ректор.
- Ненависть, Энна, – заметил ректор ласковым голосом. – Порождает месть. А месть не приносит облегчения. Ни одна месть в мире не способна вернуть близкого.
- А разве прощение способно вернуть? – послышался низкий мужской голос. А я впервые слышала голос отца Энны. И невольно прислушалась. Я не видела его в зеркале. Только руку, которая покоилась на плече дочери.
- Я не об этом, господин Честимир, – произнес ректор.
- Или смирение способно вернуть? – голос дракона дрогнул. – Бросьте, господин ректор. Моя дочь, хоть еще маленькая, но говорит правильные вещи.
- Я тебя понимаю. У меня убили папу, – внезапно произнесла Злата. – И я тоже плакала. Но я не хочу, чтобы у того, кто это сделал, тоже кто-то умер. Он ведь будет плакать, как я. А это больно. Но я знаю, где мой папа. Морис показал мне его. И с ним можно поговорить. Приходи, я покажу тебе, где твоя мама. Только ночью приходи. Днем они нас слышат, но мы их не видим.
Лицо Энны прояснилось.
- Ты, правда, знаешь, где моя мама? – прошептала Энна. Рука, лежавшая на ее плече, легонько сжала его.
- Да, там же, где и мой папа. И где мама и папа Мориса… Там же, где мама Вивернеля, – вздохнула Злата. – Они все там. Приходи, я тебе покажу.
- Злата, – послышался голос Альвера, а он встал позади нее. И положил руки на ее плечи. – Мне кажется, это – плохая идея.
- Не надо быть жадным, дядя Альвер, – вздохнул Злата. – Она ведь тоже плачет, как плакала я. А сейчас я уже не плачу. Потому что я могу с ним поговорить.
- Я принимаю пригла… – начала Энна, сглотнув слезы.
- Энна! – послышался строгий голос отца.
- Ах, как это трогательно. А можно я тоже приду поговорить? – вмешался ректор. – Быть может, я тоже смогу увидеть того, кто был мне дорог… Сегодня вечером всех устроит?
Я с ужасом представила, как сюда являются собственной персоной Честимиры. Тревога охватила меня. Ведь от них можно ожидать всего, чего угодно! Пускать в дом тех, кто искренне желает смерти, казалось верхом безрассудства. Но я понимала, что Злата выросла доброй девочкой. И она понимает, как это больно кого-то терять. Она великодушно протягивает руку тем, кто убил ее отца.
- Я буду ждать, – улыбнулась Злата.
Дочь улыбалась искренне, от всего сердца. Но мне было страшно подпускать к ней злейших врагов. Хотя, сама Злата этим вопросом не парилась. А вдруг для них это просто повод попасть в замок? Вдруг для них это шанс сотворить зло?
Сжав губы, я видела взгляд Альвера, который думал примерно тоже самое. Но он ее не остановил. Я вспомнила записку, как вдруг поняла, что Злата может быть права. Может, именно этого сейчас не хватает маленькой незнакомой девочке, которая недавно потеряла маму. Может, доброта Златы сумеет растопить сердце Энны, которое еще не успело ожесточиться на весь мир? И маленькая протянутая ручка способна остановить войну драконов, затянувшуюся почти на десятилетие…
Эта мысль заставила меня пересмотреть ситуацию с другой стороны. И я даже немного успокоилась. Но напряженный взгляд Альвера меня тревожил.
- Итак, урок драконьего языка, – послышался кашель Кляузиуса. Он отпил из кружечки чай, поморщил тонкий нос и открыл огромную книгу. – И мы будем спрягать неправильные глаголы. Под конец у нас будет небольшая контрольная работа. Кхе-кхе!
Пока он копался в своих книгах, мы отключили зеркала и нырнули за шторку.
Я смотрела в дырочку, рисуя какие-то крючочки и палочки. Злата сидела и рычала. Морис что-то рисовал, а Вивернель закатывал глаза на часы.
- Ну все! А теперь доставайте листочки! – зевнул Кляузиус, а я увидела, как Злата зашуршала листиком. – И вперед! Задание на доске…
Я в панике посмотрела на Альвера. Тот что-то писал на подоконнике, потом увидела, как из-под стола выглядывает Белуар, что-то выписывая на полу.
Я схватила словарь, пытаясь успокоиться.
- Вам нужно перевести текст, который я сейчас напишу на доске, – заметил Кляузиус, пока я рылась в книгах. – Без словаря! Я слежу!