Страница 8 из 37
7. СУДИЛИЩЕ.
Когда я проснулась утром, в темнице было чуть посветлее. Наверно, утренний свет всё же проникал сюда через что-то вроде оконца.
У меня ужасно ломило руки и ноги, спина затекла, а голова была налита свинцом. Никогда ещё я не чувствовала себя такой разбитой. Это была худшая ночь за всю мою жизнь.
Вскоре проснулся и мой товарищ по несчастью. Мы снова подали условный сигнал своему тюремщику, и тот опять сводил нас по очереди облегчиться, а затем принёс свежей воды для умывания и лёгкий завтрак, состоявший из той же тошнотворной похлёбки и кукурузного хлеба.
Несмотря на её вкус, я выхлебала всё до ложки и закусила мякишем хлеба, впитав им гущину со дна. Сегодня мне понадобится много сил, чтобы противостоять своей судьбе. Хотя всё происходящее продолжало мне казаться чем-то нереальным. Но только по логике, в которой я, по мнению Виктора, была не сильна. И любой другой на моём месте поверил бы в существование других миров, окажись он в таком положении.
Чем дальше, тем больше я, увы, убеждалась в том, что угроза, нависшая над нашими жизнями, вполне себе реальная. Как только мы кое-как привели себя в порядок, теперь уже двое тюремщиков отковали нас от стены и сковав вместе одной цепью, поволокли по длинному неширокому коридору подземной тюрьмы.
Всю дорогу они подгоняли нас, повторяя "Яр, яр". К концу пути я уже знала, что это значило "идём, идём".
Нас привели в большое помещение, скорее всего тронный зал, так как в конце его возвышался помост с очень высоким золотым троном. Над ним был натянут красный, расшитый золотом шёлковый балдахин. Поручни трона украшены скульптурами льва. Сам помост застелен узкой красной с золотом ковровой дорожкой, которая вела к противоположной двери. По бокам от неё стояли два вооруженных пиками стражника. По обе стороны от дорожки ряды деревянных скамеек со старинной резьбой. На них сидели двенадцать визирей, которые, очевидно, и будут вершить над нами суд.
Нас с Виктором подвели поближе к помосту. Потом я услышала какой-то возмущенный клекот и, заметив, что глаза всех присутствующих устремлены ко мне, поняла, что почтенная публика возмущена моим внешним видом. К Виктору это не относилось. Он ведь был мужчина, сильный пол, а образцы мужской одежды нигде и никогда особо не различались. Штаны и рубаху носили повсеместно все и всегда.
А вот мой внешний вид... Мне почему-то за него стало стыдно. Здесь, конечно же, женщины одеваются куда более скромно.
Только я подумала об этом, как на меня накинули плотную темную ткань с узкой прорезью для глаз.
Тут по всему залу пронёсся громкий шепот. Сидевшие на скамейках визири поднялись со своих мест, упали ниц и воздели кверху ладони. С уст их слетали восторженные приветствия. Выглядело это настолько внушительно, что я невольно затрепетала.
От двери донёсся лёгкий нарастающий звук. Ноги повелителя мягко ступали по красной дорожке. Меня начало одолевать чисто женское любопытство, и я попыталась обернуться назад, но цепи, крепко державшие меня в связке с моим напарником, не дали мне этого сделать. Я повернула голову на девяносто градусов и увидела проплывшую мимо меня довольно рослую мужскую фигуру. Она обдала меня терпким ароматом восточных благовоний, от которого у меня засвербело в носу.
Я держалась изо всех сил и машинально дернула рукой, чтобы зажать себе ноздри, но железные оковы снова мне помешали.
Мой оглушительный чих разнёсся по всему залу, вызвав недовольный ропот у визирей.
Государь сказочной страны оглянулся на меня, одарив взглядом, ударившим меня словно молния. Он оказался точь-в-точь таким, каким я его себе представляла и каким его изображали на картинках, гулявших по интернету. То есть сказочно красивым, тонким, но при этом мужественным. Его миндалевидные чёрные глаза впились в узкую полоску кожи на моём закрытом лице с сияющими голубыми глазами.
В зале застыла напряжённая тишина. Несколько долгих минут мы вели перекрестный артобстрел взглядами. Затем владыка, словно очнувшись, качнулся на каблуках своих красных сафьяновых сапог и, взобравшись на помост, занял свое место на троне.
Он плавно повёл свою речь низким бархатным голосом. Виктор начал торопливым шёпотом переводить её мне.
- Линдуся, нас обвиняют не в краже волшебной лампы, оказывается. А в том, что мы пособники некоего злого чародея Кархана. Этот злодей давно был влюблен в невесту Аладдина принцессу Жасмин, но не мог добраться до неё без волшебной лампы. Пока эта лампа была в руках Аладдина, вся магия злого колдуна была бессильна. Он должен был сначала завладеть этой лампой, и только потом мог добраться до Жасмин.
А Аладдин, ставший халифом в этой стране после смерти своего тестя, отца принцессы Будур, довел её до расцвета, почти не пользуясь магическими силами. Эта волшебная лампа просто хранилась в его дворце как музейный экспонат.
Единственное, чего не могла она сделать, это воскрешать из мёртвых. И когда прекрасная Будур внезапно умерла, добрый джинн, живущий в лампе, сказал, что бессилен. Потому что только Аллах властен над жизнью и смертью, а он, джинн Абдаллах - Раб Аллаха.
Долго горевал Аладдин, потеряв свою любимую. Но однажды встретил другую принцессу, красавицу Жасмин. К ней сваталось много женихов, в том числе и коварный Кархан. Но у них не было шансов. Красавица выбрала Аладдина. Кархан преследовал её и угрожал, что превратит в лягушку, и тогда Аладдин поселил Жасмин у себя во дворце, под защиту своей лампы.
Молодые начали готовиться к свадьбе. Но накануне её произошло нечто ужасное. Прекрасная Жасмин пропала. Её стали всюду искать, и когда не нашли, Аладдин понял, что она была похищена Карханом. Кто-то из его слуг видел, как он кружил вокруг дворца. Аладдин заподозрил кражу лампы, кинулся к ней и обнаружил, что она тоже исчезла.
Потеряв свою защиту, Аладдин стал ждать самого худшего. Но ничего не происходило. Очевидно, Абдаллах, добрый джинн, просто отказывался творить зло по приказу нового хозяина.
Прошло несколько лет. И вот как-то раз его слуги, бродя по городу, обнаружили старое заброшенное жилище. Внутри все его стены были исписаны магическими формулами. И другие признаки указывали на то, что здесь мог укрываться Кархан, когда планировал проникнуть во дворец халифа и украсть Жасмин. В этой хибаре и обнаружили нас с тобой, Линдуся. И хотя мы этого не помним, естественно, сочли, что мы пособники Кархана. Нас схватили, заковали в цепи и бросили в тюрьму. Остальное ты знаешь.