Страница 28 из 37
23. КОЗНИ ЗУЛЕЙХИ.
Сказано-сделано. На следующий же день мой халиф приказал глашатаям трубить повсюду о том, что девушка, принятая им за принцессу Жасмин, оказалась вовсе не принцессой, а славянской рабыней Агафьей. О том, что его ввели в заблуждение её оправдания, которые можно понять. Она стремилась спасти свою жизнь и жизнь своего брата Велеслава, вот и назвалась принцессой. А он поверил, потому что уже много лет тосковал по своей Жасмин. Лишь теперь его глаза открылись, и он увидел истину. Но за то, что эта самозванка доставила ему немало приятных минут и принесла много пользы его народу, он прощает её и разрешает жить и дальше во дворце покойной принцессы Будур.
Услышав выкрики одного из глашатаев, проходившего мимо царского дворца, приближенная первой и единственной жены халифа сломя голову помчалась к ней.
- Вы слышали, госпожа, вы слышали? - заверещала она, задыхаясь от беготни.
Уже сильно отяжелевшая Зулейха сидела на атласных подушках и уминала за обе щеки лукум, беря его с подноса, битком набитого сластями. Подставкой для него служила спина согнутого в три погибели маленького евнуха-раба. Четыре служанки, стоявшие по углам и не сводившие жадных глаз с подноса, дополняли собой картину неудержимого обжорства и спеси.
- Говори внятно, Лейла, - скривилась от ореха, попавшего в дупло гнилого зуба, Зулейха. - Чего я не слышала?
- Новость, госпожа, - слегка умерила свой пыл служанка. - Оказывается, принцесса Жасмин никакая не принцесса, а самая обычная рабыня. Наш государь заблуждался, оказывая ей царские почести. Но теперь, слава Аллаху, наконец прозрел.
- Вот новость так новость, - проворчала Зулейха, водя языком в дупле гниющего зуба. - Я давно подозревала, что она прохиндейка. Свалилась нам на голову неизвестно откуда. А мы с ней носились как с писаной торбой. Халиф хотел даже взять её первой женой. Вот уж людей бы посмешил. Хорошо, что ей хватило ума отказаться.
- Но, госпожа, - возразила Лейла. - Это как-то не вяжется. С чего бы ей отказываться, если она прохиндейка?
- Поди разбери этих оборванцев. Испугалась, видимо, что её разоблачат, что в конечном итоге и случилось. Интересно, что теперь с ней сделает халиф.
- А ничего, госпожа, - сказала Лейла. - Государь объявил, что прощает её за все те добрые дела, которые она совершила в его халифате. И даже разрешает ей остаться во дворце своей покойной жены.
Зулейха в гневе пнула ногой мальчишку, и тот от сильного удара завалился на бок, опрокинув поднос. Служанки кинулись собирать с пола рассыпанные по нему яства. А их госпожа с перекошенным лицом и сжатыми в кулаки руками закричала на них, топая обутыми в нарядные туфли ногами:
- Всем -вон! Убирайтесь отсюда немедленно! Нет, ты, Лейла, останься.
Когда все ушли, она ухватила её за рукав и заговорщически зашептала:
- Как думаешь, Лейла, может, она и есть та самая тайная страсть повелителя, о которой все судачат в гареме? Его еженощные отлучки из дворца давно у всех на устах.
- Вполне возможно, госпожа, - согласилась Лейла. - Но не худо бы в этом убедиться.
- Вот и убедись, - велела ей Зулейха. - Ступай к тому дворцу и осторожно расспроси кого-нибудь из домашних. Постой... Я припоминаю, что эта змеюка взяла себе в наперсницы Фатиму. А вы с ней вроде бы неплохо ладили. Выведай у неё, что да как.
- Я-то попробую выведать, госпожа. Но захочет ли она со мной делиться?
Зулейха сняла с руки широкий браслет из червонного золота со вставками из лазурита.
- Вот возьми, - протянула она украшение Лейле. - Фатима всегда с завистью поглядывала на этот мой браслет, подарок повелителя. Предложи его ей. Может быть, тогда она будет посговорчивее.
Лейла взяла дорогое украшение, сунула себе за пазуху и ушла. Вернулась она уже к вечеру довольная и сообщила госпоже, что всё удалось как нельзя лучше. Увидев предмет своих давних воздыханий, Фатима выложила всё, что знала.
- Ах, госпожа, наши опасения были не напрасны. Халиф, действительно, приезжает к этой славянке каждый вечер и остаётся с ней до утра. Более того, змеюка хочет поскорей родить змееныша, чтобы крепко-накрепко привязать к себе халифа.
- Вот гадина! - не сдержала своего гнева Зулейха. - Ну, я тебе покажу! Ты у меня света белого не взвидешь. Что нам делать, Лейла? Как извести эту дрянь?
Служанка крепко задумалась, а потом сказала:
- Сами мы ничего не сможем, госпожа, потому что нам туда доступа нет. И Фатима не возьмётся за такое дело, сколько её не проси. Остаётся только одно: обратиться к тётушке-ведунье.
- Той, что приходит к нам раз в месяц погадать на песке? - уточнила Зулейха. - Кажется, её зовут Алима.
- Так точно, госпожа - Алима.
- Ну так зови её скорее, что ты стоишь как вкопанная? - прикрикнула на служанку Зулейха. - Может быть, эта ведьма наведёт на любовницу моего мужа порчу, лишит её красоты или сделает бесплодной. Всё во благо, хотя лучше бы она избавила нас от неё раз и навсегда. Скорей ступай за ней, а я пока приготовлю золото, чтобы её вознаградить.
Лейла вышла из покоев Зулейхи, бурча себе под нос:
- Не худо бы и мне отсыпать золотишка, госпожа, а то вы меня совсем загоняли. Сделай вам то, сделай это, все хлопоты на мне, а благодарности ни на грош.
Жила старая колдунья на самой окраине города, и когда Лейла добралась до неё, уже почти стемнело.
Зайдя в лачугу, сложенную из соломы и глины, Лейла расчихалась. Над очагом в большом котелке варилось адское зелье, распространявшее удушливый запах. Стоявшая над ним старуха во всём чёрном помешивала его длинной деревянной ложкой.
- Салам, тетушка Алима, - поздоровалась Лейла.
Старуха обернулась к ней и бросила на нее исподлобья прищуренный взгляд под косматыми седыми бровями.
- Салам! Кто ты будешь и зачем пожаловала?
- Меня зовут Лейла, я служу госпоже Зулейхе, жене нашего повелителя. А пожаловала за тем, чтобы вы нам помогли изжить со свету одну особу, которая нам очень мешает.
- Вот оно что, - прошамкала старая колдунья, отходя от очага. - Жизнь не стоит на месте, всё в ней течёт, всё меняется, и только одна женская ревность остаётся неизменной. Я слыхала, твоя госпожа на сносях. Скоро родится ребенок?
- Уже скоро, тетушка Алима.
- Негоже в ожидании приплода творить тёмные дела. Они против неё же обернутся. Скажи это своей госпоже, Лейла.
- Вы ей сами скажете. Она велела мне привести вас к ней.
- Куда я на ночь глядя пойду? Ноги меня уже плохо слушаются. И отвар на огне, скоро придут за ним.
- Что же нам делать, тетушка Алима? - расстроилась Лейла.
- Не переживай. Дам я тебе одно средство. Называется оно огонь-трава. Надобно пойти к дому разлучницы и разбросать эту траву вокруг всего дома. От неё он загорится чуть погодя и сгорит дотла, ничего не останется. Та особа не выживет или обгорит так, что на неё станет тошно смотреть.