Страница 26 из 37
22. ПРИМИРЕНИЕ.
Я ощутила, как задрожала в моих руках Райан. Её полные слёз глаза уставились на меня в безмерном ужасе.
- Этот человек, что стучит в дверь - сам халиф? - спросила она.
- Да, - ответила я, - но ты всё равно не бойся. Он ничего нам не сделает.
- Госпожа, как вы можете не повиноваться ему? Он же наш владыка. Прошу вас, отпустите меня. Я не хочу, чтобы вы из-за меня пострадали.
- Райан, крошка моя, - взмолилась я, - не думай обо мне. Я сумею за себя постоять.
- Нет, - стояла на своём Райан. - Ничего вы не сможете, когда сам халиф велит вам отпустить меня. Пожалуйста, откройте ему дверь. Пусть он вернёт меня домой. А если вы этого не сделаете, я сама открою ему или выпрыгну в окно.
Я не успела ничего ответить. Раздался сильный грохот и треск ломающегося дерева. Уставший ждать, когда я одумаюсь, халиф вышиб дверь и ворвался в спальню.
Вырвавшись из моих рук, Райан сама шагнула ему навстречу и поцеловала подол его халата. Погладив её по головке, халиф передал девочку стоявшей за дверью страже. Потом подошёл ко мне.
Глубоко обиженная на него, я отвернулась к стене, чтобы его не видеть.
- Что ты наделала, Жасмин? Отвечай, когда я спрашиваю.
Бросив на него искоса сердитый взгляд, я ответила:
- А ты что наделал, светлейший? Зачем в это вмешался? Пусть бы кадий нас рассудил по справедливости. Или в этом мире её совсем не осталось?
- Кадий рассудил бы по слову Корана. А в Коране сказано, что дети принадлежат отцам. И те, кто крадёт их, пусть даже с благими намерениями, должны быть сурово наказаны.
- Принадлежат отцам? - сквозь слёзы выдавила я. - А ты хоть знаешь, что он за отец? Мои ученицы поведали о нём такое, что у меня волосы на голове шевелились. Оказывается, у него помимо Райан было ещё две дочери. И обеих он выдал замуж в двенадцать лет. Как только они достигли созревания. И всё ради того, чтобы получить за них калым. Он разрешал им ходить в школу не ради их образования, а для того чтобы найти женихов побогаче. Одна из его дочерей наотрез отказалась выходить замуж и сбежала из дома, так он нашёл её и забил до смерти. И никто не осудил его за это, потому что она якобы опозорила его.
Я тяжело перевела дух и закончила свою филиппику словами:
- И после этого ты будешь говорить, что он прав, а я виновата?
Я услышала глубокий вздох халифа, отдавшийся болью в моём сердце. Он присел ко мне на постель и приобнял меня одной рукой. Я не стала ему противиться. Мне было так плохо, что я нуждалась хоть в чьем-то утешении.
- Конечно, ты права, моя Жасмин. Но что я могу поделать, если таковы наши законы и обычаи. Тут я бессилен, хоть я и халиф. Владыки редко могут изменить законы, изданные их предками. По мнению народа мы должны их поддерживать, а не менять.
- Вот почему у вас на Востоке никогда ничего не меняется!
- Я обещаю тебе, что буду следить за судьбой Райан. Маруф больше не станет её обижать, иначе будет иметь дело со мной. А ты, душа моя, сможешь каждый день видеться с ней в школе. И баловать её, только в меру. И даже иногда приводить к себе в гости. Не волнуйся, эта девочка не останется без нашего внимания.
Обещания халифа немного успокоили меня. Но всё равно на душе лежала пудовая тяжесть.
- Зачем ты забрал мой Рай, о халиф? - всхлипнула я, привалившись головой к его плечу.
- Я подарю тебе другой, - шепнул он мне в макушку.
- Подари, - загорелась я новой надеждой. - Подари мне свою Райан!
* * *
Опять у нас всё завертелось, закрутилось, как будто мы и не расставались ни на миг. Будто он был по-прежнему свободен и не вставала между нами его новоиспечённая жена. Только теперь я была одержима уже не так страстью к нему самому, как желанием родить от него ребенка. Мой материнский инстинкт, который так долго дремал во мне, проснулся с появлением в моей жизни Райан и заговорил в полную силу.
А мой халиф думал немного о другом, вновь даря мне ночи, полные любви, под звёздным куполом Багдада. Он не признавался мне в этом, но был твердо уверен, что когда я получу от него желаемое, он наконец перетащит меня в свой гарем. Однажды он не вытерпел и прямо заговорил об этом.
- Ты же сама не захочешь, о душа моя, и после рождения Райан оставаться моей тайной любовницей? Потому что, нравится тебе или нет, я буду вынужден забрать её у тебя. Как литейщик Маруф забрал свою дочь, так же и я заберу.
- Куда заберёшь её? - вскинулась я. - В свой гарем? Где теперь всем заправляет твоя благоверная? Ну нет, ни за что! Райан будет расти здесь со мной, в безопасности. Ты же не захочешь её лишиться, о мой халиф?
- Вот поэтому ты и должна перебраться в мой гарем, чтобы защищать её, - доказывал халиф с пеной у рта. - Потому что я сам не могу за всем усмотреть.
- А я не желаю ни в чем подчиняться твоей Зулейхе, - встала я в позу. - Даже если ты женишься на мне, она будет старше по статусу. И захочет мной управлять. А ты всерьёз думаешь, что я это кому-то позволю?
Он со вздохом обвил рукой мою тонкую талию.
- Да ты даже мне не позволяешь собой управлять, где уж Зулейхе. С твоим характером, моя упрямая ослица, ты нигде не пропадёшь.
- У меня помимо характера есть ещё чувство гордости и собственного достоинства. Поэтому статус твоей фаворитки или даже любимой жены меня не устраивает.
- Вот этого я и не понимаю, - развел руками халиф. - Получается, что ты не хочешь быть моей любимой женой, а хочешь быть не пойми кем. То есть вместо почётного статуса не иметь никакого. А знаешь, как в народе называют таких, как ты?
- Блудницами?
- Вот-вот, или того хуже. Скоро тебя не за глаза, а в лицо станут так называть. Потому что глупо надеяться, что наша тайная связь ещё не стала явной. Уже очень многие задаются вопросом, куда я каждый вечер исчезаю из дворца и с кем провожу свои ночи.
- И в первую очередь твоя жена, полагаю? - хмыкнула я. - Ну разумеется, ведь у вас сейчас медовый месяц, а ты проводишь его не с ней, а со мной.
- Какой может быть медовый месяц с женщиной, которая вот-вот должна родить? Это вообще против правил, но в шариате не предусмотрено такого правила, чтобы жениться...
- По залету? - подсказала я. - А в моём мире это сплошь и рядом.
- Я объяснил Зулейхе, что между нами не может быть близости, пока она не родит. Так что она не в претензии. Но вот другие... очень осудят меня, узнав, что я хожу делать ребенка принцессе, на которой ещё недавно собирался жениться.
Внезапно халиф разгневался на меня, только сейчас осознав, что я вынуждаю его совершать недостойные его чести проступки. Мне даже показалось, что он хотел ударить меня, но сдержался.
- Ты понимаешь, - дрожа от гнева, воскликнул халиф, - что своим поведением порочишь не только мою репутацию? Но ещё и доброе имя ни в чем не повинной принцессы. Если не ради меня, то хотя бы ради неё, если она ещё жива, или ради её доброй памяти, если её уже нет в живых, прекрати вести себя, как принято в вашем мире, и веди так, как принято здесь.
- Хорошо, светлейший, - признала я его правоту. - Но тогда сделай то, что собирался сделать. Объяви по своему халифату, что ошибался, приняв меня за принцессу Жасмин. Что я обычная славянская девушка, допустим, Агафья, которую Кархан купил вместе с её братом Велеславом и перед тем, как исчезнуть из твоей страны, оставил умирать в своём логове.