Страница 6 из 253
На вид ему можно было дать три десятка лет, хотя возраст мог исчисляться десятками — если не сотнями — лет. Но кожа… словно у дряхлого смертного: бумажно-тонкая, натянутая на кости, мертвенно-бледная — даже для Вознесённого слишком.
На высоком воротнике белой рубашки я заметил несколько крошечных капель крови. Смертный глаз их бы не различил, но я видел. Осторожно отогнув жёсткий ворот, я увидел две крошечные проколы на шее, по краям кожа приобрела лиловый оттенок.
Отпустив ворот, я опустился на колено и повернулся к женщине. Остальные молчали, пока я убирал её волосы с шеи, касаясь ледяной кожи.
На её горле — те же раны.
Раны, которые не могла оставить ни одна сталь. Это сделали клыки.
Вознесённых обескровили.
Что за…
Если бы я не был так ошарашен, подумал бы, что Вознесённый, умерший так же, как столько их жертв, — это злая ирония.
— Остальные такие же? — Я поднялся.
Хиса кивнула:
— Следы укусов — единственные ранения, что мы нашли.
— Их высосали досуха, — произнёс я очевидное, потому что это следовало озвучить. — Что абсолютно нелогично.
— Именно, — отозвался Найлл, скрестив руки в дверном проёме.
Кровь Вознесённого не представляла ценности. Они могли питаться друг другом ради удовольствия, но я никогда не слышал, чтобы кто-то из них высасывал кровь до смерти.
Я оглядел комнату. Рядом с креслом стоял позолоченный столик с пепельницей и наполовину выкуренной сигарой рядом с бокалом вина.
— Сколько Вознесённых должно было быть в этом доме?
— Когда мы посадили их под замок, четверо, — ответила Хиса, положив руку на рукоять меча.
Я нахмурился и повернулся к ней:
— Кто-то проник сюда и вышел, пока мы стояли на страже?
— Ма’лин и Василис дежурили здесь, — сказала она. — Они утверждают, что никто не входил и не выходил.
Я знал Кастора Василиса — вольвена примерно возраста Джаспера. Ма’лин… потребовалось время, чтобы вспомнить лицо. Нерина. Она много лет служит в Королевской гвардии.
— Они также подтвердили, что все четверо, кого мы нашли мёртвыми, были живы этим утром, — добавила Хиса. — Я им верю. И верю тем, кто стоял у других домов — там вы увидите то же самое.
Я рассеянно кивнул и прошёлся по комнатам, проверяя Вознесённых в спальнях — всё совпадало с её словами.
— И ни малейшего признака борьбы?
— Нет, — Найлл переминался с ноги на ногу. — Даже царапины.
Я вышел из спальни и резко остановился. Перевёл взгляд на двоих в гостиной, хотел уже двинуться, но снова оглянулся на тех, кто стоял рядом. Прищурился:
— Значит, они умерли за последние десять-двенадцать часов.
— Ждал, когда ты отметишь следующую полную нелепицу, — сказал Эмиль. — Они не обратились. Не стали Крейвенами.
Вознесённые когда-то были смертными, так что не были застрахованы от последствий, которые испытал бы любой смертный, если другой Вознесённый выпьет всю его кровь, не уничтожив сердце или голову. Даже атлантийцы — даже боги — поддавались такой участи, впадали в кровавое безумие, если их обескровить и оставить в живых без возможности насытиться.
— Ни один, — подтвердил Найлл. — И, как сказала Хиса, других ран нет — вроде сломанных шеек.
Я приоткрыл рот, но слова застряли. Сломанная шея не убьёт Вознесённого, если только не перерублен позвоночник полностью, чтобы не дать обратиться в Крейвена.
Ничего из этого просто не могло быть правдой.
Затхлый запах усилился, когда я вошёл в полутёмную комнату. Зрение быстро привыкло: обычная гостиная с мягкими креслами и двумя широкими диванами.
В кресле сидел мёртвый Вознесённый, а на полу лежала женщина с золотыми волосами — точь-в-точь, как в двух других домах: взорванные источники света, высосанная до капли кровь, ни следа борьбы и ни намёка на то, что кто-то входил или выходил. Даже запах тот же — сладкий и затхлый.
— Первая мысль была, что кто-то из них сошёл с ума, — сказал Эмиль, пока мы стояли в подземелье третьего дома.
Только мы, четверо мёртвых Вознесённых — и мёртвые птицы.
Я уставился на металлическую клетку. Разноцветные птицы лежали на изорванной бумаге, устилавшей дно. Понятия не имел, что это за порода.
Хиса и Найлл ушли проверять отчёты стражи, которая осматривала остальные дома Вознесённых.
— Я знаю, что старшие Вознесённые могут долго не питаться, и мы не знаем, когда именно они обратились, — продолжал Эмиль, оглядываясь и качая головой, — но когда стало ясно, что все они мертвы и никто не мог войти или выйти… Я не могу придумать, что могло бы так их прикончить.
— Я тоже, — сказал я, глядя на женщину, найденную нами в шезлонге с раскрытой книгой на коленях.
Мы явно что-то упускали.
— Разве что кто-то, или даже несколько, лгут, — предположил Эмиль, пожав плечами. — Честно, никто из нас особо не удивился бы, если бы кто-то из наших отомстил. Да и многие закрыли бы глаза или помогли, включая некоторых смертных. Это бы объяснило, почему они не обратились в Крейвенов.
— Верно. — Укус атлантийца не ядовит. А вот божественный? Понятия не имею. Допустил бы, что тоже нет, но кто его знает, после всего, в чём нас уже водили за нос. — Но это не объясняет, почему не было борьбы.
— Я и не говорил, что это всё объясняет. — Он поднял с груды книг том в кожаном переплёте, повертел и положил обратно. — Видимо, любили читать.
Я почувствовал терпкий вкус его смятения и задумался, связано ли оно только с отсутствием ответов.
— Всё в порядке?
Он резко поднял взгляд, поспешно опуская книгу.
— Конечно.
Я приподнял бровь.
— Попробуй ещё раз.
Эмиль открыл рот, но тут же закрыл, брови сдвинулись, и терпкий привкус его растерянности стал сильнее. Я понял — дело не только в загадке.
— В этом доме что-то иначе, — сказал он наконец. — В двух других был подвал для хранения крови.
Я сам видел эти земляные камеры с флаконами на льду, чтобы кровь дольше оставалась свежей, и снова ощутил отвращение, вспоминая, сколько жизней ушло на их наполнение.
— Для них это обычное дело.
— Ходят слухи, что некоторые хотят уничтожить их запасы, — поделился Эмиль.
Я слышал об этом от Киерена, который пресёк идею, прежде чем кто-то успел действовать. Это меня удивляло: Киерен Вознесённых не любил, едва терпел. Наверное, как и я, он не хотел ничего предпринимать до пробуждения Поппи, чтобы она сама решила их судьбу.
Я-то знал, что хотел бы с ними сделать.
— Но в этом доме, — продолжил Эмиль, — ничего подобного нет.
Я нахмурился.
— Мы проверили. У них не было запасов крови, — он почесал подбородок и посмотрел на потолок, где по штукатурке была нарисована ярко-голубая небесная роспись. На стенах — фреска Солнечного храма Карсодонии, золотые стены сияли в солнечном свете. — Почему?
Я не мог ответить.
Поймав мой взгляд, он кивнул в сторону стены.
— Этого я точно не ожидал.
— Картин?
Эмиль кивнул.
— Книг. Отсутствия запасов крови. — Его взгляд упал на низкий стол у дивана. — Незаконченной партии в шахматы. Птиц. Всё это…
— Нормально? — подсказал я.
— Ага. Я не ожидал этого. — Он хрипло рассмеялся. — Даже не знаю, чего ждал. Наверное, хотел увидеть, что весь их лоск — одна лишь фасада. Что стоит спуститься в подвалы, и мы обнаружим чудовищ, какими они и являются.