Страница 211 из 253
И скоро.
Слава богам, что Валин не сказал этого при Касе. Иначе наш вечерний разговор так и не состоялся бы. Никому не пришлось бы беспокоиться о том, что я сама отправлюсь в Пэнсдёрт. Кастил сделал бы это вместо меня.
Я отогнала эти мысли, перевернулась на бок и попыталась уснуть.
Сон не приходил.
Потому что я не могла перестать думать о том, что знала Исбет, когда готовила возвращение Колиса — когда добивалась нового рождения Стории. Что, если она знала всё? Что сделал Колис с Сторией. Чего он, скорее всего, хотел от меня.
Меня затопило жаром, в животе сжалось.
Не знаю, почему я удивлялась и испытывала такое отвращение. Она ведь знала, что скрыто в Звезде. Она понимала, что делает, когда завладела алмазом Звезды и что произойдёт, когда освободит… душу Стории. Пусть даже слышала только промытые версии событий от Каллума — всё равно её поступки отвратительны.
Как? Как можно сотворить такое с незнакомцем, не говоря уже о собственном ребёнке?
Молчание покоев не ответило, как и видентия.
Раздражённо закрыв глаза, я пыталась заснуть — казалось, прошли часы, хотя, наверное, минуты, — прежде чем снова их открыла. В щели между занавесками виднелось чёрное, безлунное небо. Сквозь темноту угадывались лишь очертания утёса. Я не могла отвести взгляд. Эта тяга была слишком сильна — и уже не совсем непонятна. Меня манили Скалы, потому что там я впервые умерла…
Стоп.
Я была ею, но и нет. Так я говорила Тони, так повторяли Киерен и Кастил. Так же сказала Серафена. Но, должно быть, во мне всё-таки остались крупицы той, кем я была, даже если я ничего не чувствовала, держа Звезду или стоя на Скалах.
Внутри нарастала беспокойная, нервная энергия, хотелось дёрнуться, вытянуть ноги. Я заставила себя лежать неподвижно — как в детстве, когда просыпалась ночью, убеждённая, что Крейвен выползли из моих снов прямо в спальню.
Только ты можешь его убить.
Дыхание перехватило. Тебе не придётся его убеждать.
Я лежала, пока туманные обрывки сна снова не закружились, будто пытаясь сложиться в целое: позолоченная клетка и сундуки. Кровать и цепи — боги, там были цепи. И я знала, что их не было изначально. Их добавили — но не после первого раза. И даже не после второго. Они…
Стоп.
Я должна была отдыхать, а вместо этого стояла у…
Я резко вдохнула, всё тело содрогнулось. Отшатнувшись, развернулась.
Я… я не в постели.
Святые боги. Я даже не помнила, как встала, как подошла к стеклянной стене, как надела и застегнула халат.
Подняв дрожащие руки, провела ими по волосам. Как я могла сделать всё это и не заметить? Да, бывало, я так погружалась в мысли, что не помнила, как налила себе воды. Но не такое. Сейчас казалось, будто я схожу с ума. Потому что знала — знала! — что стою здесь уже давно, не пару секунд.
Такое не может быть нормальным.
Я прижала ладонь к прохладному стеклу. Обрывки видений продолжали кружиться в голове, пропитанные горьким страхом, жалостью, превращавшейся в ледяную ненависть, и стыдом. Они пытались сложиться в историю, которую я не хотела знать.
Сквозь облака прорвались тонкие лучи лунного света, скользнули по бледным, зубчатым скалам, поднялись по утёсам. Лунный свет коснулся…
Я застыла, когда бледное сияние осветило вершину утёсов, на миг озарив луг. И тогда я увидела — неподвижную тёмную фигуру, стоящую там. Смотрящую.
Луна вновь скрылась за облаками. Сердце забилось в груди так сильно, что я слышала стук в ушах. Я не видела ничего, но знала: я видела его.
Отдёрнув руку, я судорожно задышала и открыла чувства. Колиса я не ощущала.
Он так не хотел её отпускать.
Но Колис здесь не был.
Даже после смерти.
Ни я, ни Кастил не чувствовали его в прошлые ночи. Но ему и не нужно быть здесь, чтобы наблюдать. Достаточно Вознесённого.
Или Ревенанта.
Мысли вернулись к той ночи, когда я попросила Кастила заняться любовью прямо у стеклянной стены. Знала ли я подсознательно, что он смотрит чужими глазами? И… провоцировала ли его?
Он наблюдал за нами. А я — даже не осознавая — позволила ему. От этого снова появилось липкое ощущение на коже, будто хотелось содрать её до кости. И вместе с ним пришло…
Ярость.
Чистая, без примеси — моя собственная, из всех моих прошлых жизней. В этот миг я могла это принять. Гнев копился веками, а теперь прорвался, как огонь, сжигающий всё.
Эссенция вспыхнула в венах, когда я отвернулась от окна и тихо пересекла спальню, стараясь не разбудить Кастила. Я шагнула в столовую, позволяя инстинкту вести себя дальше, пока не дошла до Солнечной. Воздух впереди дрогнул, прорезала тонкая серебристая линия, распахнулась вширь, и меня окутал запах влажных, сладковатых вязы. Я шагнула в разлом, и ноги коснулись холодной травы на Утёсах Скорби.
Резко обернувшись, я осмотрела окрестности, отыскивая край утёса, где видела силуэт.
Пусто.
Но я знала — я не одна.
Успокаивая бешено колотившееся сердце, я вслушивалась в ночь: ветер шелестел высокой травой и дикоцветами, трепал мои волосы; трели ночных птиц перекликались; вода шумела, перетекая через каменные уступы. Я напрягла слух, выискивая иные звуки — лёгкие шорохи птиц в ветвях вязов, тихое шевеление мелких зверьков в траве…
Голова сама наклонилась влево: там что-то крупнее треснуло веткой. Глухой звук тяжёлого шага. Или это тот самый наблюдатель, или… лесной медведь.
Если медведь — я об этом пожалею.
Я сосредоточилась на звуках и рванула через луг быстрее, чем когда-либо видела Кастила. Восхищаться скоростью буду потом.
Я влетела под тёмные кроны вязов стрелой, не замедлившись, когда из тени вырисовалась фигура — высокая, стройная, с тёмными волосами. Крылья, окрашенные в багрянец, кончики их касались бледной кожи у линии волос и челюсти. Позже я отмечу короткую вспышку удивления в безжизненных, бледно-голубых глазах Ревенанта, когда он отшатнулся на шаг.
Но сейчас на это не было времени.
Я замедлила шаг, приближаясь к нему и всматриваясь в лицо. Он казался совсем юным — мальчишкой на грани взросления, слишком молодым для такой судьбы. Обычно от этой мысли сжималась бы грудь, но сейчас мне было всё равно. Я лишь следила за его руками, на случай если потянется к оружию.
Эфир тёплой волной прошёл по горлу.
— Привет.
С первым же звуком моего голоса на Утёсах воцарилась тишина. Замолкли птицы, исчезли шорохи зверьков. Только Ревенант не остался неподвижным.
Он резко развернулся.
Мгновенно я схватила его за шею сзади.
— Куда собрался?
Не дожидаясь ответа, вцепилась сильнее и подняла его, словно перышко, отрывая от земли, а затем швырнула в сторону.
Собственная сила поразила меня, пока я смотрела, как Ревенант летит в воздухе, будто маленький камешек. Этим я, пожалуй, восхищусь позже.
С глухим треском он ударился о ствол вяза и рухнул на руки и колени. Я двинулась к нему, и до меня донёсся затхлый запах крови, от которого скрутило желудок. Ревенант начал подниматься.
Я решила помочь.
Моё колено врезалось ему в подбородок, голова откинулась назад, тело повалилось. Не давая опомниться, я снова схватила его за горло, приподняла и со всей силы впечатала в ствол дерева. Кора треснула, посыпались зазубренные листья.