Страница 210 из 253
— Я — его слабость…
— Тогда зачем ты поручила Свену искать способ его ослабить?
— Я попросила об этом ещё до того, как узнала правду, — напомнила я, положив ладони ему на грудь. — И всё равно это может понадобиться, если я не смогу подобраться достаточно близко.
Мышца на его челюсти дёрнулась.
— Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним.
У меня сжалось сердце.
— Я тоже не хочу, но должна.
В его глазах вспыхнула эссенция, золотистый свет стал холодным, словно цитрин.
— Ты ничего не должна.
— Это неправда, — прошептала я, скользнув руками выше. След от её укуса на его шее уже побледнел до лёгкого розово-фиолетового. — Хотела бы, чтобы это было не так. Но это нужно сделать ради будущего — для нас, для тех, кого мы любим, для Солиса и Атлантии. Ты знаешь это.
— На самом деле — нет. — Он обхватил мои запястья и опустил их к своей груди. — И ты тоже не знаешь. Мы знаем только то, что нам сказали.
— Кас…
— Видентия сказала тебе, что любовь — это слабость?
— Нет. Но она сказала, что есть другой путь, — возразила я. — И, думаю, это то, чему Первородные должны научиться сами, а не просто знать.
Он приподнял бровь. И да, это прозвучало так же странно, как и для меня самой.
— Но это не единственный путь. Более сильный Первородный может убить его.
— Ты прав. Но…
Он опустил наши сцепленные руки между нами.
— Откуда нам знать, что мы не сильнее? Что я или Киерен не сильнее?
Я напряглась. Одна мысль о том, что он или Киерен выйдут против Колиса один на один, пугала меня.
— Мы слишком новы в этом…
— Кто так сказал?
Я приоткрыла рот.
— Судьбы?
Я тут же его закрыла. Сказали ли они? Нет. Но их тревога по поводу Кастила намекала, что он уже может быть сильнее их. Я закусила губу. Но даже если это так, это не значит, что он сильнее Колиса.
— Мы ведь Деминийские Первородные, верно? Ты — потомок истинной Первородной Жизни и Первородного Смерти. Я — потомок Первородного Войны, и мы с Киереном соединены с тобой. — Его руки скользнули к моим локтям. — Никто не знает, на что мы способны.
И правда.
Мы — нечто новое.
— И он может до сих пор не знать, кто мы с Киереном. Он не ожидает удара такой силы.
Будем надеяться, что Колис не будет готов. Но…
— Мы знаем, как его убить. Нужно действовать по плану, — мои плечи выпрямились. — И мне нужно от тебя и Киерена одно — убедиться, что я смогу к нему пробраться.
Челюсть Кастила напряглась, он отвёл взгляд. Несколько мгновений я наблюдала, как под его кожей вспыхивает и гаснет тень эссенции.
— Ты же не ждёшь, что я приму это спокойно.
Я закрыла глаза.
— Не жду.
Я и сама не была с этим в порядке.
Но оставила это при себе.
Глубоко выдохнув, я снова открыла глаза.
— Но ты же не думаешь, что я останусь в стороне.
Его взгляд резко встретился с моим.
— Я этого и не прошу.
— Но именно этого ты хочешь. Ты не хочешь, чтобы я сделала то, что необходимо, а значит, подвергну опасности тебя и Киерена, — сказала я. — А этого я не допущу.
Кастил покачал головой:
— Какой смысл беречь нас, если ты сама рискуешь оказаться в положении, которое может закончиться твоей смертью?
Высвободив руку из его пальцев, я коснулась его щеки.
— Он не убьёт меня.
В его зрачках снова вспыхнул эфир.
— Он уже убил Сторию.
Холод пронзил грудь.
— Судя по словам Серафены, всё дошло до этого постепенно. И я не дам ему такой возможности.
Он ничего не ответил, лишь откинул голову. Моя ладонь скользнула на его грудь. Тишина затянулась так, что я невольно заёрзала. Наконец он произнёс:
— Он не вёл себя как мужчина, который любит, когда был в твоём теле.
Я отпрянула, рука соскользнула.
— Что ты имеешь в виду?
— Он использовал тебя, пытаясь соблазнить меня, чтобы я вывел тебя из камеры, — резко сказал он. — Мужчина, который любит, так не поступит.
Я уставилась на него, пытаясь представить, что он тогда пережил. Не смогла. Да и не хотела.
— Колис… он не похож на обычного влюблённого человека.
— Есть вещи, которые одинаковы для всех, — его взгляд снова встретился с моим. — То, что я услышал, было одержимостью. А это не любовь.
— Разве одно исключает другое? — спросила я. — Я ведь одержима тобой и при этом люблю тебя.
Он молча смотрел на меня.
Я тяжело вздохнула, понимая, что попытка разрядить обстановку не удалась.
— Я понимаю.
— Правда?
Я кивнула.
— Ты хочешь верить, что есть другой путь. На твоём месте я бы тоже хотела. Но это не наша реальность. Наша — вот она. Мы должны согласиться с этим. Хорошо?
После долгой паузы он кивнул.
Я думала, его согласие принесёт облегчение, но не почувствовала его. Напряжение въелось в самое сердце и не отпускало, даже когда он притянул меня к себе. Вкус его губ, его тепло, когда он перевернул меня под себя, не рассеяли нарастающую тревогу, превращавшуюся в страх. Потому что, несмотря на кивок, я видела правду в его глазах и в линии его лица.
И, боги, когда я обнимала его и целовала с той же страстью, что и он меня, я любила его за это. Любила безмерно. Но в то же время боялась того, что видела.
Кастил не смирился, и если он попытается не дать мне добраться до Колиса — или решит сделать это сам, — всё закончится катастрофой.
Смертью и разрушением.
Я всегда была с тобой.
Я проснулась с резким толчком сердца и уставилась на тёмный балдахин над головой.
Это был не тот кошмар, что о Локсвуде, где я будто снова переживала ту ночь. Этот держался обрывками — вспышки золотых прутьев, холодное прикосновение и его голос.
Голос Колиса.
Дрожь пробежала по телу. Сделав судорожный вдох, в котором смешались сосновый и пряный запах Кастила, я повернула голову вправо. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, лицо чуть отвёрнуто. Одеяло сползло к бёдрам, обнажив грудь. Его дыхание было медленным и глубоким.
Мне хотелось прижаться к нему как можно ближе, но я знала: это его разбудит. А ему нужен сон. То, что мой кошмар не потревожил его, только подтверждало это. Поэтому я сдержала порыв.
Мой взгляд поднялся к его лицу. Чёткие линии и резкие черты казались мягче. Лишь во сне он выглядел таким уязвимым, почти смертным. Даже после Слияния, изменившего его непредсказуемо, это не изменилось.
Я медленно выдохнула и снова посмотрела на балдахин. Это вообще был кошмар? Или воспоминание?
Сердце тяжело сжалось. Неужели это действительно были обрывки памяти, а не сон?
Хватит, приказала я себе.
Но в голову тут же проникло нечто хужее — слова, которые передал мне Валин:
Откажись — и будешь служить ему.
Отвращение, которое я почувствовала от отца Кастила тогда, снова поднялось внутри, делая кожу липкой. Хотелось списать это на грубую угрозу, но уж слишком это напоминало насмешку леди Хоули. А я думала, что хуже её слов быть не может — служить у ног Колиса.
Никогда.
Я сделаю то, что нужно.
Убью его.