Страница 212 из 253
Быстрый взгляд — и я заметила длинный, как шип, кинжал на его бедре. Он потянулся к оружию в тот же миг, что и я, но я оказалась быстрее.
Сжав пальцы на чёрной рукояти, выдернула клинок из ножен. Лезвие было из теневого камня, почти с моё предплечье.
Прекрасно.
Я вонзила его в центр груди, между лёгкими, чуть ниже сердца. Ревенант глухо застонал, хватаясь за рукоять.
— Нет уж, — сказала я, отбрасывая его руку и выкручивая.
Он вскрикнул от боли, когда кость треснула и прорвала кожу.
— Мы ещё не закончили, — произнесла я.
Бледные глаза расширились, когда я схватила его за правую руку и повторила то же. Крик стал пронзительнее, тело задрожало.
Отступив на шаг, я осмотрела своё «творение». Он висел, пронзённый, на несколько футов над землёй, руки бессильно болтались под неестественными углами. Напоминал фарфоровую марионетку, которых когда-то дарила мне Исбет, только почему-то менее жуткую.
— Ты никуда не уйдёшь, — сказала я.
Он молчал, уронив подбородок на грудь. Тёмные волосы слиплись и закрывали лицо с нарисованными крыльями.
Я сжала в кулаке пряди, которые явно давно нужно было вымыть, рывком подняла его голову и вгляделась в безжизненные глаза. Они были, как у обычного Ревенанта, но… в зрачке мелькнул странный свет.
— Колис, — мягко позвала я.
Челюсть Ревенанта напряглась.
— Я знаю, что ты там, — произнесла я.
Свет в зрачке дрогнул.
Я не отвела взгляда.
— Полагаю, ты хотел поговорить.
Мерцание в зрачке вспыхнуло ярче.
— Что ж, поговорим.
Тишина.
Раздражение вспыхнуло во мне, поднимая эфир, пока я сдерживала желание проверить, смогу ли убить Ревенанта. Терпения не осталось. Ночь холодная, а его сломанные кости скоро срастутся. Кастил тоже, скорее всего, скоро проснётся, а мне хотелось вернуться до того, как это случится — он точно будет в ярости.
— Не хочешь разговаривать? — я прищурилась. — Или предпочитаешь просто подглядывать, как настоящий извращённый маньяк?
В зрачках на миг вспыхнул алый свет.
Я заставила себя улыбнуться.
— Или ты просто трус?
Аура стала густо-красной, а губы Ревенанта обнажили зубы, испачканные кровью.
— Вот ты где, — сказала я, делая шаг назад.
Раздалось тихое, осуждающее цоканье.
— Я всегда был здесь, Стория.
Глава 48
ПОППИ
Холодная дрожь прошла по коже — и от того, как он меня назвал, и от того, что это был тот самый голос из стазиса.
— Не называй меня так.
— Но это твоё имя, — ответил он, голос стал крепче. — Ты и есть она. — Молочно-белые глаза, подсвеченные багрянцем, скользнули по мне медленно и намеренно, заставляя кожу ползти мурашками. — Наконец-то.
Ладони зудели от желания врезать ему. Я едва сдерживалась, но инстинкт шептал, что это будет ошибкой: он выжмет любую эмоцию, чтобы взять верх.
И я не позволю ему этого.
Надо держаться, как с Исбет. Спокойно. Без лишних слов.
Я заставила мышцы расслабиться.
— Это не моё имя.
Он рассмеялся, выплюнув кровь:
— Предпочтёшь, чтобы я звал тебя Поппи?
— Предпочла бы, чтобы ты обратно в свою нору уполз и сдох. Но подозреваю, ради меня ты этого не сделаешь.
— Это одно и то же, — проигнорировал он мои слова. — Стория. Поппи.
Я нахмурилась. Одно и то же?
— Ну же, Стория, — почти пропел он, кроваво ухмыляясь и оглядывая тени вокруг. — Когда я впервые увидел тебя здесь, ты не блистала умом.
Я отдёрнула голову, оскорблённая.
— Ты была наивна, доверчива, легко пугалась, — продолжил он, проведя языком по окровавленным зубам. — Но ты училась. Стала умнее. Сильнее. И теперь ты пробудилась. Ответ уже в тебе. — Он сделал паузу. — Со…тория.
То, как он произнёс это, — будто два слова. В языке богов, Древних, со значило «моя», а тория — «сад», «цветок». Или…
Я втянула воздух, но не почувствовала дыхания. Тория — красивый цветок.
Мак.
Мой прекрасный цветок.
Моя прекрасная Поппи.
Жар и холод одновременно прокатились по телу, и я машинально отступила. Та рифма… Значит, это был он. В ушах зазвенело, отрезая все звуки. Я не ощущала ни холодной земли под ногами, ни ветра, трепавшего волосы.
Резкий гул смолк так же внезапно, как начался.
— Ты был там той ночью? В Локсвуде?
— Я всегда был рядом, Стория, — в его голосе прозвучала почти… досада. — Почему не веришь?
Гнев и отвращение закружились, готовые взорваться.
— Я не об этом. Ты имел отношение к той ночи?
— Нет, — ответил он, и я услышала тихий хруст срастающейся кости. — Ты мне нужна живая. Зачем мне вмешиваться в то, что могло выйти из-под контроля?
Слишком уж логично.
— Потому что ты безумен?
В зрачках Ревенанта вспыхнул алый огонь.
— Осторожнее, Стория.
— Пошёл к чёрту, Колис, — парировала я, нарочито подражая его интонациям.
Его улыбка померкла.
— Вижу, в твоём языке кровь той стервы.
— Ты про мою мать? — над нами сгустились тучи.
— Не про ту, — процедил он. — Про другую стерву. Серафену.
— Не смей, — сказала я, сжав его за заживающую руку, — называть её стервой.
— Которую?
— Любую, — прорычала я и снова переломила кость.
Вой Ревенанта оборвался на странном, сиплом смешке, пока я повторяла то же с другой рукой.
— Ты понимаешь, что не причиняешь мне вреда? — произнёс он.
— Понимаю.
— Жестокая… — прошипел он, кровь стекала по его подбородку. — Когда-то ты была такой сладкой…
У меня внутри всё сжалось.
— Даже твоя кровь, — продолжал он с болезненным удовлетворением. — Она менялась каждый раз… но теперь… — он прикусил губу, — теперь она напоминает сладость спелого фрукта.
Меня подступило тошнотой.
Он не мог этого сказать.
— Но ещё слаще, — прошептал он.
— У тебя совсем плохо с прилагательными, да? — парировала я.
— А у тебя — с умением вовремя закрывать рот, — хищно ответил он. — Верно?
Я подняла руку и демонстративно выставила средний палец.
Аура в его глазах сверкнула ярко-алой вспышкой.
— Похоже, ты забыла, что бывает за неуважение ко мне.
— Хочешь знать, что я об этом думаю? — я подняла вторую руку и тоже показала средний палец.
Он долго смотрел на меня.
— Хочешь узнать, когда я впервые попробовал твою кровь?
— Мне плевать.
— Я говорю о этой жизни, — продолжил он. — И не о самом первом разе. Тогда ты ещё даже стоять не могла.
Чёрт побери.
Эта гнусная фраза не укладывалась в голове, и я не хотела её осмысливать.
— Прогулки по аллее кошмаров меня не интересуют.
— А вот меня очень, Стория, — протянул он с мрачным удовольствием.
Я сжала кулаки у бёдер.
— Не называй меня так.
— Я говорю о том, как Теерман впервые вонзил клыки в твою кожу, — его голос стал ниже, а у меня похолодело внутри. — Удивляюсь, что ты так и не поняла.
— Не поняла, — солгала я. — Ты…