Страница 6 из 100
«Чего он там скачет, как взбесившаяся вошь? Блаженны прыгающие, ибо они допрыгаются».
Не обнаружив ничего подозрительного, Шилов подошёл к Александру Гавриловичу.
— Василий, только что офицер пробежал в казарму. По виду очень разгневанный.
Шилов опрометью кинулся в казарму учебной роты. Он понимал, что сбежавший через окно из четвёртой роты подпрапорщик Смоляк уже успел настучать офицерам в канцелярии батальона и сейчас в расположение, для разборок со своими подчинёнными, заявился никто иной, как штабс-капитан Лашкевич.
Дневальный молча, одними глазами, указал Василию на второй этаж, подсказывая, где находятся Кирпичников и только что прибывший командир. Собственно, этой немой помощи и не требовалось. Крик офицера, словно пугаясь самого себя, стремился вырваться на свободу, сбежать от инициатора воплей и скатывался с радостью на первый этаж, растекаясь сразу по коридору в разные стороны, где спокойно опадал и затихал.
Лашкевичу было двадцать пять лет. Он был молод, амбициозен, беспощадно требовательным начальником и великолепным строевиком. Команда им была вымуштрована до полного автоматизма, рефлективных, почти бессознательных действий. Но сейчас эта безропотная машина исполнительности сломала привычное повиновение и всколыхнула из глубин души каждого потуги к самостоятельности и инициативности.
— Кирпичников, я требую объяснений, что здесь происходит?
Тимофей не успел ответить, как на вопрос откликнулся младший унтер-офицер Марков.
— С этого часа солдаты в народ стрелять не будут.
— Что-о? — хватаясь за кобуру, Лашкевич двинулся к Маркову.
Унтер спокойно взял винтовку на «руку» и направил штык на ход офицера.
— Вы... быдло... вы что себе позволяете? Бунтовать вздумали-и? — вначале штабс-капитан бурлил словами свистящим шёпотом, а в конце перешёл на визг.
— Всех под арест. Под трибунал. Вы... Допрыгались! Сейчас же выдать мне зачинщиков. В противном случае я доложу командованию и расстреляют всех.
— Иван Степанович, будьте благоразумны, — вклинился в истошное визжание Шилов.
Лашкевич резко повернулся на голос. Глядя на по-девичьи румяное, круглое лицо с ясными добрыми большими серыми глазами, никто бы не смог даже предположить, что оно принадлежит человеку жёсткому, беспощадному.
— Умерьте свой офицерский снобизм, — продолжил Василий, спокойно подходя к офицеру.
— Кто таков? Дежурный! Почему посторонние в расположении? Что за бардак?!
Шилов безнадежно вздохнул и, махнув рукой, обратился к Кирпичникову:
— Тимофей Иванович, определитесь по помещению, куда будете размещать арестованных офицеров. Не унижая их достоинства, подберите что-нибудь приличное. Без окон. Сейчас ещё двое, нет, трое должны появиться.
Василий подошёл вплотную к Лашкевичу, который в бешенстве вращал глазами и хватал ртом воздух.
— Господин штабс-капитан, сдайте Ваше оружие. И без глупостей, пожалуйста.
Офицера обступили двое солдат с винтовками на перевес, направив штыки непосредственно в грудь командира. Лашкевич затравленно оборачивался по сторонам, словно надеялся получить поддержку хоть от кого-нибудь из его подчинённых, стоявших в шеренгах. Безуспешно. Он всем был безразличен. Горестно выдохнув, штабс-капитан вынул из кобуры револьвер и протянул Шилову. Василий принял оружие и сделал отмашку конвойным.
— Ну вот что, товарищи! — обратился Шилов к солдатам, смотря при этом на Кирпичникова.
— События неожиданным образом ускорились, и потому спать сегодня, вероятно, спокойно не придётся. Тимофей Иванович, организуйте оборону. Расставьте солдат по казарме. Определите место для пулемётов. Это на всякий пожарный случай. Будем надеяться, что против вашего подразделения никто сегодня не выступит. Отправьте кого-нибудь вскрыть цейхгаузы и вооружите четвёртую роту. Они с нами.
— Смирно! Дежурный по роте на выход! — раздался с первого этажа крик дневального.
По лестнице поднимались прапорщики Колоколов, Качура и Воронцов-Веньяминов. Колоколов у солдат пользовался уважением, и его приветствовали как обычно. Остальных офицеров тут же окружили пары конвойных. Приказ о сдаче оружия они восприняли без пререканий, определённо не понимая, что здесь происходит.
— Ну всё, братцы! Мне пора. Готовьтесь, держитесь, — обратился к шеренгам Шилов. — Тимофей Иванович, утром, как и договорились, прибудут казаки, а ты выдвигайся в сторону Парадной. Мимо батальонной канцелярии не рискуй. Офицеры теперь оповещены Смоляком и готовы. Можете под пулемётный огонь попасть. Лучше обойти их.
Вдруг на первом этаже раздался непонятный шум, топот сапог бегущего человека и тут же разнёсся сдавленный крик:
— Сто-ой, су-ка-а!
Резко хлопнула входная дверь. Марков кинулся к окну, быстро распахнул створки и навскидку выстрелил. Василий подбежал к нему и выглянул на улицу. На земле ничком лежал убитый Лашкевич.
— Дурак, — в сердцах плюнул Шилов. — Как есть — дурак. Мог бы жить.
«А Михаил стрелок отменный», — взял на заметку для себя Шилов.
На второй этаж, держась за разбитый нос, поднялся солдат. Кирпичников в ярости подскочил к нему и хотел было уже добавить нерадивому охраннику, но передумал.
— Он попросился к Вам, поговорить с господином прапорщиком. А как вышел в коридор, саданул мне в нос и побежал, — оправдывался солдат, зажимая ноздри, не давая бежать крови.
— Чего уж теперь, — махнул рукой Тимофей. — Всё, назад дороги нет. Первая кровь офицерская пролилась.
-----------------------------------------------------------
[1] Покрывало для ног в экипаже
------------------------------------------------------------