Страница 7 из 100
Глава 3. Год 1916.
В доме у Евдокии Николаевны собрались люди исключительно приближённые к дражайшему телу Шилова, а говоря по простому, посвящённые в тайну его невероятного межвременного переноса. Рассаживались соратники за столом с шутками и прибаутками, беззаботно балагуря и делясь впечатлениями прошедшего дня. Незаметно наступила естественная расслабленность, присущая человеку, выполнившему тяжёлую работу. Василий дождался, когда все надёжно обосновались на своих местах за столом, и постучал вилкой по бокалу, призывая соратников к вниманию.
— Друзья, не будете ли вы так любезны, уделить минуточку своего времени в потоке ваших восторгов для огласки информации?
Не сразу, но установилась относительная тишина. Лишь из кухни, где Евдокия Николаевна разогревала доставленные из ресторана блюда, доносились звуки шкворчания масла на сковороде.
— Мы с Александром Гавриловичем только что побывали в полку у «волынцев». Ситуация повернулась неожиданным образом, и теперь учебная команда, а также четвёртая рота фронтовиков — на нашей стороне и с утра приступят к выполнению намеченного мною плана по привлечению других подразделений и освобождению города от непримиримых сторонников монархии.
Соратники возбуждённо загудели, стали переговариваться друг с другом, обсуждая свежую новость и высказывая восхищение новым успехам Шилова. Южин подошёл к Василию и похлопал его по плечу.
— Ты как всегда с победой, Василий! Уже даже не интересно. И осторожность, чувство опасности уходит в сторону. Будто заранее знаешь, Чепаев оградит. Чепаев поможет. Чепаев подскажет. С Чепаевым нас ждёт только Виктория, триумф!
Шилов улыбнулся и вновь постучал по бокалу, требуя тишины.
— Товарищи, прежде чем нам приступить к поздравительным тостам, разрешите мне поднять один рабочий момент. Для меня он, скажу откровенно, очень важен.
Василий выдержал паузу, следя за реакцией товарищей. Кто-то кивнул в знак согласия, кто-то просто махнул рукой, мол, валяй.
— Сегодня у меня состоялся прощальный разговор с сознанием Чепаева.
Товарищи с нескрываемым интересом посмотрели на Шилова. Уж как не им было известно, что Василий Иванович давненько не выходил на связь с их соратником.
— Да, друзья, это случилось. Он пришёл и... он ушёл. Всё. Больше его со мной нет. По сути, от Чепаева у меня осталась только его фамилия. Если вы не заметили, то я обращаю ваше внимание на одну деталь — усы Чапаевские я слегка подкорректировал. Подстриг. Убрал завитушки-вензеля. Я — совершенно другой. И внешне, и внутренне. Поэтому обращаюсь к вам с убедительной просьбой: верните официально мне мою фамилию по рождению. Да, она из той моей жизни, но она моя. Я с ней прожил двадцать четыре года и отказываться от неё не планировал. И не планирую. Чтобы не вызывать ненужный интерес и не смущать других товарищей, которые привыкли и знают меня как Чепаева, предлагаю фамилию Шилов оформить как партийный псевдоним.
Василий, пытаясь понять реакцию товарищей, обвёл всех вопросительным взглядом, но их лица были непроницаемы. Они ожидали продолжения.
— Слушайте, собственно говоря, чего я тут перед вами коленца выписываю? Среди вас по пальцам одной руки можно пересчитать, кто носит свою настоящую фамилию. Сидят они, молчат. Смотрят. Мне... нужна... моя... фамилия. Возражения есть?
Как и ожидал Василий, его запрос возражений не вызвал. Сидевшие за столом предки, трезво рассуждая, прекрасно понимали, что, по большому счёту, в теле стоявшего перед ними товарища находится не Василий Чепаев, а абсолютно другой человек. Просьбу Василия удовлетворили единогласно, от души поздравили его с обретением своей истинной фамилии и, окрылённые успехом завершившейся полуторамесячной работы, перешли к тостам в ознаменование своей победы над монархией и по случаю образования советского государства.
На следующий день маховик правительственных инициатив закрутился на полную. Гвалт в доме стоял неимоверный, как при перебранке тёти Розы со всем двором в Одессе. Складывалось впечатление, что собравшиеся в помещении сообща впервые решают насущные проблемы и не ведают об элементарной дисциплине. Каждый стремился высказать свою точку зрения о приоритете декретов. Перебивая друг друга, они доказывали значимость того или иного направления. Василий удручённо наблюдал за разгорячёнными словесной пикировкой соратниками. Устав от этого неуправляемого, неудержимого хаоса, он неожиданно пронзительно свистнул. Гам сразу оборвался.
— Товарищи! Давайте не будем устраивать дискриминацию тем, у кого голос не имеет таких заоблачных децибелов, как у некоторых. Давайте будем тактичными, деликатными по отношению друг к другу и станем высказывать свои варианты по очереди. Мы же все прекрасно понимаем, что какого бы вопроса мы с вами не коснулись, он окажется первостепенным. Мы элементарно сами не знаем, за что хвататься в первую очередь. Для нас сейчас всё важно. Поэтому предлагаю, для старта, по тем направлениям, на которые мы ещё не определились с кандидатурой человека на должность, закрепить временно по каждой отрасли ответственного товарища и пусть он решает задачи. А по результатам его работы поглядим, возможно, что именно он в последствии и будет утверждён на Наркомат. Что же касается моего мнения, то я считаю, что на сегодняшний день перед нами стоит важнейшая стратегическая задача немедленного решения проблемы вероятного развала армии. Массового оставления солдатами своих частей. Их исхода по домам. Нам никак нельзя допустить, чтобы фронт оголился. Если это, не дай Бог, случится, немец парадным строем пройдёт по нашей земле и остановится там, где сам сочтёт, что всё, достаточно. И тогда все принятые нами декреты, за первоочерёдность которых вы сейчас глотки дерёте, можно будет использовать в качестве бумаги в сортире.
В горле запершило, и Шилов, сделав глоток компота, посмотрел на своих товарищей. Какого-либо явного неприятия его слов на их лицах он не обнаружил. Слушали внимательно, тут же, по ходу его речи, анализируя озвученные Василием моменты.
— Стабилизируем линию фронта, и вот тогда станем спокойно наводить порядок в стране, заниматься подготовкой декретов, связанных с развитием индустрии, аграрного сектора и прочего. Не забывая при этом ни на минуту о неизбежной гражданской войне.
— Вы, Василий Иванович, не горячитесь. Мы все понимаем важность момента, — наливая себе чай, произнёс Ленин и уставился хитрыми, насмешливыми глазами в Шилова. — У Вас есть конкретные предложения?
Василий окинул цепким взглядом по отдельности каждого из присутствующих. Все напряжённо смотрели на него и ждали его ответа.
— Выбор для нас, друзья, очевиден. Войну на два фронта нам не вытянуть. Потеряем страну. Интервенты порвут нас, как тряпку на портянки... Предложения у меня, конечно, есть. Прежде всего, Владимир Ильич, необходимо сейчас же выпустить Постановление о назначении Марка Тимофеевича Елизарова [1] Народным комиссаром путей сообщения. И не машите так руками, здесь комаров нет. Это никакое не кумовство. Товарищ Елизаров действительно ценный сотрудник, компетентный специалист. Он объективен и потому уважаем во всех кругах. Уверяю Вас, что он успешно ликвидирует коллапс и саботаж на железной дороге. Вы же отлично знаете, что он железкой занимается уже порядка четверти века. Прекрасно разбирается в кадровых вопросах, проблематике отрасли в целом. Вызвоните его, пожалуйста, и пригласите сюда. Он должен подписать приказ и разослать по всей территории России телефонограммы.
«По всей сети. Всем начальствующим. Военная. По поручению Совета Народных Комиссаров сего числа занял Народный комиссариат путей сообщения и объявляю следующий приказ председателя СНК: «Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной и повержена. Совет Народных Комиссаров взял в свои руки управление государством. Обращаюсь к вам от имени Отечества — от вас теперь зависит спасение Родины. Движение поездов должно поддерживаться непрерывно с удвоенной энергией. Страна ждет от вас больше, чем исполнение долга, — ждет подвига… Слабость и недостаточность техники на русской сети должна быть покрыта вашей беззаветной энергией, любовью к Родине и сознанием своей роли транспорта для войны и благоустройства тыла.»