Возвращение

— Как божественно пахнет! — простонала Злата. — Ты печешь пирог, Тамарочка?

— Он уже почти готов, — ласково пропела старушка.

Злата было потянулась обнять ее, но вдруг закашлялась. Тамара встревоженно наклонилась к ней.

— Это что такое? Простыла опять? Добегалась по холоду и сырости! Иди-ка, накинь что-нибудь теплое, а я тебе отвар согревающий приготовлю… — И видя, что Злата мотает головой, прикрикнула: — Кому сказано?! Спорить со мной не советую. Марш!

Илья усмехнулся. Тамара, бывшая старшая горничная в отеле, умела, когда надо, так скомандовать, что даже суровые охранники вытягивались по струнке. Вот и Златка опрометью бросилась наверх исполнять приказ. Хихикала при этом, конечно, считая слова Тамары шуткой, однако Илья заметил, с какой тревогой глядела на нее пожилая женщина.

— Что-то не так? — решил он спросить на всякий случай. — Отчего ты разволновалась? Кашель и кашель… Ерунда.

— Ерунда?! — воскликнула Тамара гневно, чем удивила Илью.

— Не понял тебя, — напряженно сказал он.

— Весной Златонька простыла, — пустилась Тамара в объяснения. — Махнула рукой, переносила на ногах — оно в бронхит и перешло. Потом пневмония открылась! Чуть до реанимации не дошло, а ей нельзя туда, у нее же сердце…

Не договорив, женщина махнула рукой, и Илья похолодел. Все правильно. Если бы Златку интубировали, то вряд ли сняли бы с аппарата живой — он много слышал от Андрея о летальных исходах такого рода именно среди сердечников.

— Почему я не знал?! — возмутился он.

— Так она запретила рассказывать! Зачем, мол, все ведь обошлось…

Оба замолчали. Илья вдруг ощутил, как холодком пронизало все его нутро. Недоброе предчувствие промелькнуло тенью — будто птица невзначай крылом задела. “Нет, хватит, судьба, хватит нас испытывать!” — взмолился он.

Вернулась Злата в теплом свитере и вязаных носках, накинув сверху еще и плед для надежности. Глядя на хитрое лицо сестры, Илья отлично понимал, что весь этот камуфляж предназначен исключительно для Тамары, чтобы она не кудахтала и не наводила панику, но ему тоже стало не по себе. “Что со мной? Мнительным становлюсь… Старею?”

— Послезавтра свадьба, — сказала вдруг Злата. — Ты ничего не сказал о Мише. Как он тебе?

Илья пожал плечами и перехватил быстрый внимательный взгляд Тамары.

— У меня было мало времени, чтобы узнать его как следует, Злата… С виду нормальный. Ты его любишь?

Глаза Златы засияли так, что она могла и не отвечать. Конечно, любила. Страстно. безоглядно, очертя сердце, как любят, наверное, в последний раз в жизни, забыв обо всем, что осталось в прошлом.

А потом они сидели на кухне, ели яблочный пирог, запивая его чаем с имбирем и розмарином, и болтали о том о сем. Незаметно пролетел день, и за окном заклубился сумеречный туман. Тамара задернула занавески и включила светильник, висевший прямо над кухонным столом, и сидя в атмосфере тепла и уюта, пропитавшей, казалось, весь дом, Илья нестерпимо жалел, что придется перебираться в город. Вместе с тем он понимал, что стеснять Злату с Михаилом не должен. Да и долго ли он проживет один? Может, все-таки сойдется с Ириной… Правда, жить в ее аскетичной квартире категорически не хотелось — придется что-то соображать.

От дум Илью отвлекла Злата, засобиравшаяся пораньше лечь, “потому что завтра с утра у нее всякие женские красоточные дела”. Расцеловав брата и Тамару и пожелав им спокойной ночи, она улетела наверх, а Илья налил себе еще чаю, отрезал очередной кусок пышного румяного пирога и, вперив взгляд в Тамару, потребовал:

— Расскажи мне о Маше.

Старушка вздрогнула и уставилась на него.

— О какой еще Маше?

— О Гордеевой, — уточнил Илья. — Я знаю, что вы общаетесь.

И замолчал, увидев, каким испуганным вдруг сделалось лицо Тамары.